Целовалась я уже на автомате, но очень старалась. Не обижать же парня, который проявляет симпатию! Когда ещё выпадет такой шанс. Год назад я бы пищала от восторга, окажись в таком же положении.
Через час и десяток поцелуев я напросилась домой. Никита нехотя, но согласился. Он отвез меня обратно к магазину, где я, быстро попрощавшись, пересела в свою машину. Никита сразу же уехал, а я ещё полчаса сидела в холодном салоне, уставившись в магазин. Потом завела двигатель и медленно поехала домой.
Я пыталась найти логичное объяснение своему поведению. И на ум приходило только одно — скоро годовщина гибели родителей. Чем ближе дата, тем тяжелее на душе. Невовремя я влезла в отношения, в попытки спрятаться от боли. Сделала только хуже себе.
Домой я приехала уже поздно, и с трудом открыла дверь. В голове даже промелькнула мысль, что Ваня сменил замки, как ревнивый муж. Это немного позабавило меня, и грусть слегка отступила.
В прихожей царила полнейшая тишина. Может, он спит? Интересно, он спит вообще?
— Что так долго? — раздалось совсем рядом и громко, что я подпрыгнула.
— Можно не пугать? — сказала я, пробираясь в полумраке до комнаты. — Что в темноте сидишь? — хмыкнула я.
— Очень смешно, — буркнул Ваня.
Я улыбнулась и включила свет в комнате, зажмурив глаза. Но тут же в комнате снова стало темно.
— Эй, — возмутилась я.
И щелкнула выключателем. Через секунду свет снова погас.
— Ты чего? — психанула я.
— После двенадцати свет должен быть выключен. Надо экономить электричество. Таковы правила, — сказал Ваня. — Приходишь позже — сиди в темноте.
— Да иди ты! — разозлилась я и снова включила свет.
И опять щелчок.
— Какое тебе дело, когда я прихожу! — рявкнула я. — Я плачу за электричество, мне и распоряжаться им! Быстро включи!
Но в ответ только тишина и темнота. Поняв, что спорить с мистической сущностью бесполезно, я в темноте переоделась, приняла душ, подсвечивая себе фонариком и завалилась в кровать.
— И правда, какое мне дело, — безразлично сказал Ваня.
И в эту же секунду глаза обожгло ярким светом.
— Да ты издеваешься, — заныла я, пряча глаза.
— Зато на работу не проспишь, — спокойно сказал Ваня.
— И ладно! Пусть горит! Я и так засну! — с обидой сказала я, накрылась одеялом и зажмурила глаза.
Минут пять я ворочалась с боку на бок, мечтая разбить эти дурацкие лампочки. Потом услышала вздох, и в комнате снова стало темно. И только после этого сон начал забирать меня на свое мягкое облачко.
Глава № 8
Глава № 8
Утром я снова проснулась с головной болью. И снова: таблетка, чай, сжатые виски, сверло в мозгу, любопытный взгляд из зеркала. Молча я собралась и уехала на работу, не в силах ни говорить, ни думать.
На работе стало хуже, и к середине дня директор отправила меня домой. Я ехала в машине с сильным ознобом, головной болью и щеткой для мытья посуды в горле.
Дома меня встретил молчаливый взгляд из зеркала, наблюдающий, как я дрожащими пальцами стаскиваю куртку. Я прошла на кухню, залезла в аптечку и сунула градусник подмышку. Пока на экране росли цифры, налила горячий чай.
С трудом удерживая кружку дрожащими руками, я сделала несколько глотков чая и вытащила градусник. Цифра на нем не радовала — 39 градусов. Замечательно! Я-то думала, что мне не хватает для счастья, а оказалось, что заболеть.
Я пошарила в аптечке, но ничего от температуры не нашла. Как человек, страдающий мигренью, я хранила кучу упаковок таблеток от головной боли, а вот про остальное забывала.
Решив отлежаться и потом поехать за лекарствами, я доплелась до кровати и рухнула на нее, бросив градусник на тумбочку. Но легче не становилось. Голова раскалывалась на кусочки, бросало то в жар, то в холод, и пришлось подняться. С трудом вытащила из шкафа одежду и попыталась натянуть, но из-за дрожи запнулась и повалилась на пол, ударившись руками.
— Ты чего? — услышала я обеспокоенный голос Вани.
— Не видишь? Упала, — пробормотала я.
— Куда ты больная собралась? — спросил он, проигнорировав мой тон.
— За лекарствами.
— С ума сошла? — возмутился Ваня. — В кровать давай!
— Мне температуру надо сбить, — сказала я.
— На кухне под подоконником есть малиновое варенье. Иди чай попей с ним, и температура спадет.
— Какое варенье, Вань! Мир давно уже лечится таблетками, а не травами!
— Твоя бабушка всегда им лечилась, — с укором сказал он.
Меня это не очень убедило, но садиться за руль в таком состоянии я побоялась. С трудом поднялась с пола и поплелась на кухню, где уже под подоконником был открыт мини-склад с банками. Я даже не знала, что здесь есть такое, и сначала рассматривала красивые огурцы и помидоры, а потом только взяла банку с вареньем.
Налила чай, взяла варенье и крутанула крышку. Но сил едва хватало на то, чтобы удержать банку. Постучала по крышке, поддела её ножом, так ничего и не добившись. Разочарованно поставила варенье на стол и отодвинула от себя. Тут же раздался негромкий хлопок, и крышка упала рядом с банкой.
— Спасибо, — тихо сказала я.
Запустила в банку ложку и сунула варенье в рот. И это оказалось очень вкусно. Не заметила, как умяла четверть банки и мне как будто и правда стало легче. Я представляла, что бабушка делала это варенье специально для меня, а сама она сидит напротив и радуется тому, как я с удовольствием уплетаю её труды.
Но стоило мне подняться со стула, как слабость вернулась. Я медленно добралась до комнаты, упала на кровать, даже не в силах расправить её. Свернулась калачиком, чтобы согреться и закрыла глаза.
Уже сквозь дремоту почувствовала, как сверху ложится сначала прохладное покрывало, а потом тяжелое одеяло. Вцепилась в него рукой и дотянула до самого носа. И тут снова это теплое, мягкое касание на щеке. По телу побежали мурашки, но уже не от холода. Я замерла на кровати, делая вид, что сплю, в надежде снова ощутить то, от чего остановилось дыхание. Но чувствовала лишь жар собственного тела и затихающую головную боль.
Проснулась я уже вечером, когда в окно заглядывала светлая луна. Стало немного легче, но горло раздирало болью, и я посмотрела на время. Надо ехать за лекарствами, пока аптеки открыты, иначе придется дожидаться утра.
С трудом села на кровати, свесив ноги. Так, одна десятая сделана. Осталось подняться, одеться, выйти на холодную улицу и доехать. Снова взяла телефон, посмотрела входящие сообщения от Никиты и Веры. Он спрашивал о встрече, она — о самочувствии. Быстро напечатала Никите, что заболела, а Вере, что плохо, и положила телефон.
Просидела на кровати минут пять, собираясь с силами. Пока готовилась подняться, снова пришло сообщение от Веры с предложением помочь и привезти лекарства. Я уставилась в эти, такие соблазнительные слова и посмотрела в темноту комнаты.
— Вань! — тихо, скрипучим голосом позвала я. — Ты здесь?
— Здесь, — отозвался он. — Тебе лучше?
— Не особо, — честно сказала я. — Вань, мне подруга предлагает лекарства привезти.
— Хорошо, — отреагировал он.
— Ты не будешь ее пугать?
— Не буду, — сказал он и, кажется, улыбнулся в этот момент.
Я быстро напечатала Вере ответ с просьбой привезти лекарства и написала адрес. Потом снова завалилась на кровать под одеяло. Уставилась на потолок и улыбнулась.
— Вань, а какая из бабушек сварила это варенье? Надеюсь, не та, которая жила сто тридцать пять лет назад?
— Ты уже ела его, какая теперь разница, — хмыкнул он.
— Вдруг оно волшебное, я должна знать, к чему готовиться.
— Тебе спать не положено? У тебя голос, как скрипучая петля, — снова заворчал Ваня.
— Холодно, — сказала я и поежилась под одеялом.
— Ложись к батарее ближе, я включу отопление.
Я послушно придвинулась к белой батарее, и услышала, как в ней зажурчала вода. Не сразу, а минут через десять, от нее пошло приятное тепло, и я пригрелась. Но мне не хватало другого тепла — живого, человеческого, настоящего. И я сделала вид, что сплю. Даже засопела по-настоящему и не двигалась. Только он больше не подходил ко мне. Так и не дождавшись, я заснула.