— Не прикидывайся. Отдай картины, и мы спокойно уйдем.
Позади его спины что-то взметнулось в воздух, подлетело и накрыло парня с головой. Это же мое одеяло! Парень забарахтался, закричал, и я ринулась к выходу.
Но не успела. Меня схватили за руку, я резко затормозила и рухнула на пол. Протянула руку и схватила лежащий на полу стул.
— Ушли отсюда! — крикнула я, уже не чувствуя себя от страха. — Я вас убью этим стулом!
Парень засмеялся, я швырнула стул, и он, моментально поменяв траекторию, прилетел смеющемуся по голове. Он отшатнулся и влетел в стену затылком. Застонал, и пока он отходил от удара, а второй скидывал одеяло, я вскочила на ноги. Снова схватила стул и направила на них, отступая к выходу.
— Держи её, она ментов вызовет, — застонал парень у стенки.
— Ваня, свет! — крикнула я.
Тут же в коридоре загорелись все лампочки, и парни зажмурили глаза. Я побежала к двери на ощупь, зная путь. И уже добежала, но остановилась.
А вдруг они решат поджечь дом, чтобы скрыть улики? И тогда Ваня никогда не выберется отсюда.
— Черт, — выругалась я.
Развернулась и побежала на кухню. Мне нужно было что-то, чем можно напугать их. Схватила нож, но пользоваться им опасно, вдруг убью ещё нечаянно. Открыла мусорку, достала пустую стеклянную бутылку от лимонада, ударила её о край стола. Бутылка звякнула, но не разбилась. Я ударила посильнее, и раздался звон стекла. В руке оказалось самое настоящее оружие с острыми краями.
— Даю вам возможность уйти живыми отсюда! — крикнула я, держа перед собой бутылку. — Я псих, и у меня справка есть!
Подошла ближе и замахнулась на парня. Он отскочил от блестящего острия. Я зарычала, как зверь, и начала наступать на них.
— Проваливайте и забудьте дорогу сюда!
Парни медленно отступали к выходу, и я снова зарычала. Пусть думают, что я правда псих.
Слегка отступила к полке, схватила второй рукой книгой и кинула в них. Потом ещё одну, ещё и ещё. Я подкидывала, а Ваня подхватывал и целился прямиком в голову. Парни замахали руками, пытаясь отбиться от града книг. Томики со стуком падали вниз, а я кидала и кидала. И только они оказались на пороге, дверь с большой скоростью начала закрываться, ударила их, и они оказались на улице. Щелкнул замок.
Я подошла к окошку и смотрела, как они убегают от странного дома, где живет ненормальная. Их фигуры скрылись где-то вдали, и только тогда меня начало отпускать. Я сползла вниз по стенке, ещё держа в руках бутылку. Трясло так, что стучали зубы.
— Полиция… — тихо сказала я. — Надо вызвать полицию.
Но встать не могла. От пережитого ужаса тело окаменело, и я приросла к полу.
— Вань… телефон… в комнате… — с трудом выговаривая слова, сказала я.
Телефон прилетел мне в руки через несколько секунд. С трудом попадая по клавишам, я набрала 112 и невнятно, ошибаясь, спотыкаясь в словах, сказала диспетчеру о взломе. Девушка с безразличным голосом ответила, что наряд приедет и велела ничего не трогать.
А я не собиралась ничего трогать. Я и вставать не собиралась. От двери сильно тянуло холодом, но я не мерзла. Мне было жарко. Безумно жарко.
— Саш… — тихо сказал Ваня. — Ты молодец. Они ушли. Ты справилась.
— Они вернутся… Если не они, то другие… Проклятье Татьяны свершится, — произнесла я. — Это отсрочка неизбежного. Я ключ. Я должна замкнуть круг. Род закончится. Ты освободишься.
— Нет, этого не будет. Не говори так.
Я уронила голову на колени и закачалась, как маятник. Будет. Это уже сбывается. И если я не найду способ, как снять проклятие другим способом, в следующий раз спугнуть грабителей не получится.
Ваня оказался рядом. Сначала он забрал у меня бутылку, с силой вырвав её из рук. Потом я почувствовала, как он берет мою ладонь. Я всхлипнула от страха и его близости, и мне так хотелось, чтобы он обнял меня. Но это было невозможно. Как и все происходящее казалось невозможным. Но оно происходило. Оно было.
Полиция приехала только через два часа. Я все это время просидела на полу, приходя в себя. Двое мужчин в форме и один в гражданском обошли дом, спросили об украденном, о самих ворах. Услышав, что ничего не взяли, и лица были спрятаны, а руки в перчатках, они посмотрели на меня так, словно у меня и правда справка есть.
— Поставьте сигнализацию, — посоветовал полицейский в форме.
— У вас есть что из ценного? — спросил следователь в гражданском.
— Нет. Бабушкин хлам только, — ответила я. — Но ко мне приходили двое мужчин, предлагали продать им дом. Представились строительной компанией.
— Это не они приходили? — следователь посмотрел на меня.
— Нет… думаю нет. Те двое взрослые, а приходили молодые — по голосу понятно было. Высокие, худые…
Полицейский обошли дом, спросили про осколки на кухне, и я сказала, как есть — хотела напугать. Потом не дали написать заявление, задавали ещё кучу одних и тех же вопросов.
Ушли они через полтора часа, забрав мое заявление и пообещав разобраться. Но их тон говорил о другом — кражи не было, на меня не напали, лиц не видно. Иголка в стоге сена, которую, конечно же, искать никто не будет.
Проводив полицейских, я принялась за уборку. Ваня помог расставить книги, я убрала осколки, бросила в стирку одеяло, отмыла полы. Без физических и каких-либо других сил я налила себе чай и села на кухне. В окно уже во всю светило солнце, кидая свои лучики на гладкую поверхность стола.
— Они искали картины, — сказала я. — На чердаке есть картины, но я не знаю, чьи они.
— Отец Татьяны был художником, рисовал портреты на заказ, — ответил Ваня.
— Но откуда они знают про картины и почему явились только сейчас, спустя столько лет? — спросила я больше у себя, чем у него. — Как его звали?
— Владимир Николаевич Зимин, — ответил Ваня.
Я забила в интернете данные Татьяниного отца и поняла, почему приходили за картинами.
— Он совсем недавно стал популярным. Какие-то его картины в музее заметили коллекционеры, и теперь, спустя столетие, признали работу художника, — сказала я.
— Продай их, избавься, — воскликнул Ваня.
— Даже твой портрет с Татьяной? — я обернулась на него.
Он промолчал.
— Да, вот так живешь и не знаешь, что твой далекий прадед известный человек, оказывается, — вздохнула я. — Продавать я их не буду. Не сейчас точно.
Я допила чай и поднялась со стула. Хотелось попробовать поспать и забыть этот кошмар. Но остановилась на пороге кухни.
— Спасибо. Что защитил, — сказала я, не оборачиваясь.
Я хотела уйти, но его голос догнал меня и остановил.
— Саш… Я не вижу в тебе Татьяну. Она другой была. Тихой, спокойной, скромной. Ты — ураган, ты смелая и отчаянная. Ты другая, понимаешь? Да, вы похожи внешне, но ты — это не она. Я вижу в тебе тебя. Настоящую. И даже не сравниваю вас, потому что вы не похожи.
— Но ты бы хотел вернуться туда, к ней?
— Я бы хотел вернуться, но потому что это мой мир. Это мое время. То, где я умею жить. Я не знаю этот мир, не знаю, как он устроен.
— Я спросила не про время, — я повернулась к нему. — Я спросила про человека.
— Саш, она все равно выйдет замуж за другого, — ответил он.
— И снова ты отвечаешь абстрактно, — хмыкнула я. — Ладно, я и так понимаю. Зря я спросила.
Он что-то пытался сказать, но я уже не слушала. Ушла к себе, накрылась одеялом с головой и закрыла глаза.
Глава № 19
Глава № 19
Конечно, после такой ночи я проснулась с мигренью. С трудом оторвала голову от подушки, с полузакрытыми глазами доползла до кухни и выпила таблетку. Но раскисать было некогда, и после сладкого чая я уже собиралась на чердак.
Ваня мелькал в зеркале, оставаясь без моего внимания. Я не смотрела на него, ничего не говорила, хоть и чувствовала его присутствие. Должны ли мы поговорить обо всем? Я не знала. Как и не знала — о чем говорить. Я освобожу его, надеясь, что он вернется назад, в свое время. Потом избавлюсь от картин, всего антиквариата и дома. Может, продам, может отдам в музей.