Сначала я думала, что не имею права продавать то, что создано не мной. Но потом в голову пришла другая мысль — это же написано моим предадедом. И, наверное, он был бы рад, что его потомки, благодаря его трудам, решают финансовые проблемы. Да, это корыстно, но с другой стороны, где гарантия, что музей не продаст эти картины коллекционерам?
Можно поступить по-другому, одновременно и по совести, и с выгодой. Портрет Вани с Татьяной отдать в музей, а остальное продать. Кроме изображения дома — эту картину я оставлю себе. Она бесценна, и я буду хранить её как воспоминание о самом сложном и одновременно самом приятном времени в своей жизни.
С этой мыслью, пробивающейся сквозь головную боль, я выходила на улицу. На лицо нацепила шарф, чтобы в случае нападения пауков они не цапнули меня слишком быстро.
Я разложила лестницу, приставила её к чердаку, проверила на надежность. И, убедившись, что она стоит абсолютно не надежно, я полезла. Вниз не смотрела, по сторонам тоже. Только на маленькую квадратную дверь.
Я доползла до чердака, надела перчатки и взялась за маленькую ручку. Так, теперь бы не грохнуться. Слегка потянула ручку, но дверь не пошевелилась. Я не могу дернуть с силой! Если дверь резко откроется, я полечу вниз на спину, и найдут меня с переломанными позвоночником примерно никогда. Конечно, Вера и Никита знают мой адрес, и если я перестану отвечать на звонки и не приеду на работу, они начнут меня искать. Может быть.
Хватит! Уже залезла, уже морально подготовилась. Хваля себя за смелость, я дернула ручку посильнее, и дверь поддалась. Я взяла в зубы фонарик и полезла внутрь. С трудом подтянулась и села. Луч от фонарика выхватывал опилки, паутину и пыль. Встать в полный рост у меня не получится, и я осталась сидеть, чтобы не сгребать паутину головой.
Взяла фонарик в руку и направила свет в дальние углы. Ничего, кроме опилков. Медленно провела вдоль одной стены, потом вдоль другой. Да неужели я лезла сюда просто так?
Посмотрела рядом с собой и в углу по правую руку стоял небольшой металлический ящик. Размером с большую пачку чая, она была полностью опутана паутиной. Метлы нет. Палки нет. Брезгливо протянула руку, быстро смахнула паутину и схватила коробку.
Открыла крышку и увидела в ней какие-то маленькие мешочки. А на самом дне, связанная тонкой веревкой, лежала прядь волос. Судя по цвету и легкой волне, она принадлежала Ване. Значит, все-таки магия.
А если… Если эта прядь и удерживает Ваню здесь? В своем любимом сериале призраки жили, привязанные какой-то своей вещью. И чтобы освободить призрака, нужно уничтожить эту вещь. Но Ваня же не призрак, он не умирал. Или…. Или он просто не знает, о том, что умер!
Да не, ерунда какая-то. Этот ящик сюда положили мои бабушки, и уж они бы точно сожгли прядь. А раз не сделали этого, значит, она нужна для ритуала. Судя по всему, в мешочках травы.
Я засунула ящик за пазуху и полезла назад. Что мы в итоге имеем. Ваню заточили заклинанием, было это сделано в 3:33, при помощи найденных на чердаке ингредиентов. Но где взять само заклинание? И как его произнести так, чтобы оно освободило его?
Я медленно, аккуратно спустилась вниз и сложила лестницу. Нужно спрятать ящик на чердаке в доме и молиться, чтобы грабители не пришли снова в ближайшее время.
Зашла домой вся в пыли, паутине и опилках, молча прошла мимо взгляда из зеркала и направилась к чердаку. Нужны ещё подсказки. Бабушка писала, что я должна прикоснуться к прошлому, но как это сделать?
Если я — проводник и связана с Татьяной, то мне нужны её вещи. Попробовать через них вызвать видения или что-то ещё, что поможет увидеть тот день. Но как понять, какие из вещей на чердаке принадлежат ей?
Фотографии! Точно, посмотреть в фотоальбоме!
Снова порадовавшись своему уму, работающему даже через мигрень и после кошмара, я полезла на чердак. Ваня позвал меня из зеркала, но я не остановилась. Я доведу дело до конца, отправлю его назад или куда-то ещё, и для этого не придется даже разговаривать с ним.
На чердаке я сначала спрятала коробку, засунув ее за сундук. Потом достала всю одежду и разложила перед собой. И что из этого могло принадлежать Татьяне? Да всё! Я не очень разбиралась в древней моде, как и в истории.
Из второго сундука я вытащила фотоальбом и открыла первую страницу. Снимки были ужасного качества, и одежду сложно различить. По цвету — невозможно, только по каким-то конкретным деталям. На одной фотографии Татьяна в платье с высоким воротником — в таком же, как она на портрете. Но в сундуке этого платья точно нет. Ещё были наряды с пышным манжетами, с большой юбкой, с россыпью камней. Ничего из этого не сохранилось.
Я перевернула страницу. На одной из фотографий она была в темном платье с прямой юбкой и большим воротником. Кажется, такой наряд был. Я вытащила платье среди горы других и сравнила с фотографией. Да, точно оно. И в нем же я нашла письмо! Черт, ну это же логично!
Так, платье есть, и что дальше? И только я хотела прижать его к себе, понюхать или сделать какую-то другую глупость, как в доме прозвенел «динь-дон». Выругавшись, я спустилась вниз, закрыла чердак и убрала в сторону стул. Ну и кто там? Полиция нашла воров? Никита?
Пока шла до прихожей, перебирали варианты. Открыла дверь и поняла, что это логично. Президенты.
— Здравствуйте. Как ваше здоровье? — спросил седой мужчина.
— Мы пришли через неделю, как и договаривались, — сказал второй. — Обсудим?
— Да, — ответила я. — Вы знаете, я сейчас решаю этот вопрос с юристом — могу ли я обойти завещание. И как это сделать правильно.
Они едва заметно улыбнулись, услышав, как я красиво вру.
— Сколько вам времени нужно на это? — спросил седой.
— Сколько вы готовы предложить за дом? — не ответила я.
Они переглянулись.
— Шесть миллионов, — сказал крашенный.
— Шесть? — возмутилась я. — За дом 19 века? С таким огромным участком? Нет, это не серьезно. Я уже присмотрела себе похожий дом, и он стоит десять.
Они снова переглянулись.
— Это обсуждаемо, — нерешительно сказал седой.
— Юрист обещал решить вопрос примерно в течение двух недель, может больше. Вы тоже пока подумайте над ценой, — уверенно сказала я.
— Да, договорились, — ответил седой. — Но в целом вы готовы к продаже?
Я задумчиво посмотрела за их спины.
— Да, готова. Уже часть вещей перевезла. От бабушек старье всякое осталось, я увезла отсюда это. Сохраню на память, — улыбнулась я.
И снова переглянулись.
— Думайте, господа. Десять и дом ваш. Но только когда с юристом решу вопрос. Ваш номер у меня есть, и я позвоню сама, как буду готова к продаже. Договорились?
— Да, договорились, — ответил седой. — Всего доброго!
— И вам не хворать, — сказала я и помахала им рукой.
Дождалась, когда они сядут в машину и скроются на дороге. Если они действительно из строительной компании, то я буду готова продать им дом. Если нет, то они должны подумать, что я вывезла картины. В любом случае, немного времени я себе выиграла.
Захлопнула дверь и закрыла замок.
— Ты будешь продавать дом? — тихо спросил Ваня.
— Вытащу тебя и продам. Без твоего ворчания он мне не нужен, — честно ответила я.
— Саш, послушай…
— Не хочу, — я посмотрела на него. — Не хочу ничего слушать. Сиди и жди, я уже близка к разгадке.
— Остановись, это опасно! — воскликнул он.
— Опасно? — я подошла ближе. — А какая разница, Вань? Уничтожит меня магия или проклятие? Только в первом случае ты будешь жить, я надеюсь. И если так случится, что ты вернешься в прошлое, будь добр вернуть Татьяну и жить с ней долго и счастливо! Наше поколение не родится, но оно и не должно было родиться.
— Я не могу тебе позволить…
— А я и не спрашиваю твоего разрешения. Я исправлю то, что сделали мои предки, хочешь ты этого или нет, — сказала я.
— Саш, ну прости меня! — внезапно сказал Ваня. — Прости, что помешал твоему свиданию, что сказал лишнего или сказал не то.