Манипуляция… Напоминает о том, что он сделал, чтобы я чувствовала себя обязанной. И мне это совсем не нравилось.
— Мы быстро, — сказал мужчина. — Меня зовут Роман. Я посмотрю потолок, стены, потом дом снаружи. Много времени не займет.
Я посмотрела на него — лет сорок на вид, высокий, худощавый, одетый в современную мешковатую одежду, явно не по размеру. Сутулый, неуверенный в себе, он постоянно поправлял волосы, словно пришел на свидание, а не работать. Его карие глаза метались от меня на дверь, долго не задерживая взгляд на моем лице.
— Ты занята? — спросил Никита. — Мы можем в другое время зайти. Как скажешь…
И вот снова. Он давал мне выбор, которого фактически не было. Я заглянула за дверь на зеркало в поисках ответа у Вани. Он лишь пожал плечами, но по глазам было видно, что он против.
— Ладно, — сказала я. — Только если недолго, а то у меня дела.
Роман зашел первым, следом за ним Никита. Он остановился рядом со мной и потянулся поцеловал, но я сделала вид, что не вижу этого и закрыла дверь. Он не настаивал, и прошел в дом. Расстегнул черную дутую куртку, но вязаную шапку снимать не стал.
Я посмотрела на Ваню и кивнула в сторону удаляющегося Романа, показывая, чтобы следил за ним. Какое-то нехорошее предчувствие поднималось внутри, но я не понимала, чего боюсь. Объяснение было только одно — они захотят подняться на чердак, а этого нельзя допускать.
— Так что с машиной? — спросил Никита, наблюдая, как Роман простукивает стены.
— Нормально. Едет. Спасибо за помощь, — ответила я, не сводя взгляд с мужчины. — Только ты зря сам оплатил.
— Да там мелочь, — он махнул рукой. — У Артура не было деталей нужных, я скатался до магазина. Не дергать же тебя с работы.
Роман прошел в мою комнату, Никита последовал за ним. Я немного задержалась в коридоре, а потом последовала за ними.
— Саш, они мне не нравятся, — сказал Ваня. — Выгони их.
— Как? — прошептала я.
— Давай я выгоню?
— Нет! Не надо своих фокусов! Они посмотрят и уйдут.
Роман направился во вторую спальню, Никита за ним, и мы столкнулись с ним на пороге комнаты. Он приподнял шапку и почесал лоб. И когда убрал руку, ужас сковал все тело. На коже красовался желтый синяк.
— А ты что в шапке, — как можно спокойнее спросила я. — Жарко же.
— Если сниму, обязательно оставлю, — ответил Никита и вышел из комнаты.
Он прошел по коридору и остановился возле люка на потолке.
— Чердак? — спросил он, указывая пальцем на дверь. — А что там?
— Пауки и мыши, — быстро ответила я.
— Ром, здесь чердак ещё есть. Крышу можно изнутри посмотреть, — крикнул Никита в комнату.
И пока он смотрел на Рому, я быстро подошла к нему и стянула шапку. Внутри все заледенело, и я отступила.
— Это ты… Ты был той ночью у меня… — тихо сказала я.
— Что? О чем? — Никита сделал шаг ко мне, и я отступила ещё.
— Боже, это же логично! Ты сломал машину, напросился ко мне домой, чтобы убедиться, что я живу одна и посмотреть изнутри.
Я издала нервный смешок, признавая свою дурость.
— После этого мы не встречались, чтобы я не видела синяк, который я поставила тебе вот этой дверью! — я ткнула пальцем в дверь. — Отец работает в строительной компании, и те двое из ларца тоже приходят от тебя!
Роман вышел из комнаты и остался позади Никиты. Интересно, он в курсе или только пешка?
— Когда я сказала, что вывезла старье, ты под предлогом оценки пришел убедиться!
— Саш… — он снова сделал шаг ко мне, и я попятилась.
— Как же я сразу не поняла! Красивый парень и запал на простую девчонку, которая в тот день выглядела, как после мясорубки!
— Роман, посмотри на чердаке, — сказал Никита, повернувшись к мужчине.
Глаза защипало от слез, но я не дала им пролиться. Не дала понять, насколько мне обидно, что стала разменной монетой в борьбе за антиквариат.
— Стоять! — рявкнула я. — После той ночи я поставила сигнализацию и уже нажала тревожную кнопку. Даю тебе возможность убраться из моего дома до приезда полиции. И только за то, что ты строил из себя заботливого.
— Блефуешь, — спокойно сказал Никита и улыбнулся.
— Проверим? — с вызовом сказала я.
Роман за спиной Никиты занервничал и затеребил руками.
— А в чем дело? — спросил он.
— Я вот только не пойму — в ту ночь ты знал, что я дома, а твой подельник нет. Ты мог прийти в то время, когда я на работе, но пришел ночью. Чтобы… что? Запугать? Добиться того, чтобы я продала дом? Комбо: и картины, и дом, верно?
Никита молчал, а Роман нервничал ещё сильнее. Ваня стоял рядом со мной, я чувствовала его тепло и готовность защищать меня. Но не вмешивался, давал возможность мне самой разобраться.
— Так вот знай, — добавила я. — Картины я вывезла, а дом скоро продам. Валите отсюда, иначе поможете полиции найти тех, кто был здесь в ту ночь.
Меня трясло от страха, от обиды, от осознания того, что меня развели как дуру! И от своей глупости — я не узнала его в ту ночь, не поняла по голосу и фигуре. Настолько невнимательно слушала его всегда или была напугана, что упустила это. Или он в ту ночь не разговаривал? Я уже с трудом могла думать и вспоминать.
Никита медленно кивнул Роману, и тот двинулся в сторону выхода. Я отошла в сторону и не сводила взгляд с Никиты. Он остановился возле меня и пристально посмотрел в мои глаза. Я выдержала этот взгляд с бешено бьющимся сердцем. Но я знала, что Ваня рядом, он стоял передо мной, закрывая меня своим невидимым обликом.
Никита отвел взгляд и быстрым шагом вышел из дома. Тут же за ним захлопнулась дверь и щелкнули замки. Я глубоко вздохнула и выпустила воздух через губы, сложенные трубочкой.
— Ты был прав насчет него, — тихо сказала я. — Как же ты был прав…
— Я не хотел быть правым, — ответил Ваня из зеркала в коридоре.
— Но ты увидел, что в нем нет искренности, предупреждал меня. Вань, прости! Я тогда здорово разозлилась на тебя, думала, ты просто… ревнуешь.
— Не без этого, — кивнул он. — Но не кори себя. Главное, чтобы поняла, какой он.
— Когда он уже втерся в доверие, — вздохнула я.
— И все же. Я поражен твоей наблюдательностью!
— Да у него синяк на половину лба, — фыркнула я. — Дверью я его тогда знатно избила.
Ваня с нежностью и тревогой смотрел на меня.
— Нужно ускоряться. Тебя вытаскивать, картины и дом продавать. Находиться здесь совершенно не безопасно. Мне остался последний шаг.
— Может, сначала картины? — с надеждой спросил Ваня.
— Нет. Сначала ты. Думаю, они здесь тоже как проводники в прошлое. И вывозить отсюда вещи пока нельзя.
Ваня промолчал, но его взгляд говорил о том, что он не согласен. Я бы тоже хотела иметь несколько дней в запасе — прощаться с ним я не была готова, но выбора не осталось.
Я ходила по комнате от окна к двери и обратно, пытаясь понять, где искать заклинание. Так, я попала в прошлое с платьем, потом с платьем и шкатулкой. И увидела два разных видения. Ещё коричневое платье, висящее сейчас в моем шкафу уносило меня в танец… Танец, три часа..
— Вань, а в ту ночь, когда все случилось, вы танцевали с Татьяной?
— Да, — после небольшой паузы ответил он.
— И она была в коричневом платье, так?
— Да, в нем.
Значит, мне нужно коричневое платье и шкатулка. Они должны отправить меня в ту ночь, когда Ваня исчез.
Я нырнула в шкаф, вытащила платье и надела его. В отличие от черного, его не нужно было завязывать как корсет, и оно мне оказалось впору. Я завязала пояс на спине и посмотрелась в зеркало. Ваня лишь взглянул на меня и отвернулся, пряча боль в глазах. Но мне было некогда разбираться с этим, я побежала на чердак, схватила шкатулку и сделала шаг.
Оказалась я в своей комнате рядом с белым шкафом, украшенным красивым золотистым орнаментом. На высокой металлической кровати горой лежали подушки в белой наволочке. В доме и за окном — тишина. Затихли все звуки, кроме моего тяжелого дыхания.
Я стояла возле кровати и смотрела на спящего Ваню, держа в руке шкатулку. Аккуратно подошла к нему, провела ладонью по волнистым каштановым волосам и убрала прядь с лица. Во сне его лицо было расслабленным и казалось почти детским. Лунный свет падал ему на глаза под темными густыми ресницами. Я разглядывала его лицо и внутри щемило так сильно, что подкашивались ноги. Я так боялась его потерять, так хотела, чтобы он всегда был со мной.