- А я действительно соскучился по царевичу, господин Элбет, - громко ответил Вин, упрямо глядя на седовласого советника государя. - У него были совершенно иные цели по приезду в столицу, и, надеюсь, он вспомнит их и исполнит задуманное до конца.
- Ортензий, наконец, нашел то место, которое принадлежит ему по праву рождения и по желанию богов. Его ребячество уступило здравому смыслу.
- А разве не ты, Элбет, уверял царевича, что его желание отыскать живую воду вполне осуществимо? А теперь ты нашел ему иное предназначение, позабыв, что кровь его проклята, и именно колдовские чары лежат на всех потомках черноморских Веллингов да и всего народа.
- На поиски живой воды можно отправить и обычных смертных, смельчаков, имена которых после этого прославятся в легендах. Ортензий сам, коли пожелает, организует экспедицию на восток после восшествия на престол… Но я не могу себе позволить рисковать будущим наследником трона.
- Для тебя, колдуна, живая вода хуже яда. Я уже не верю в искренность твоих намерений! - Вин тронул лошадь и помчался вслед за охотниками, которые почти скрылись с глаз. Животное под ним внезапно встало на дыбы, попытавшись скинуть наездника, но релиец удержался в седле. Он развернулся и взглянул на колдуна, который не отрывал глаз от удалявшегося всадника.
- Не суди меня строго, Элбет. Я благодарю тебя за помощь, но отныне Ортек выбирает свой путь! - Вин похлопал животное по голове, успокаивая внезапную раздражительность и испуг. Быстрым галопом граф помчался к лесу, пока еще непокрытому листвой. В воздухе раздавался собачий лай, но граф не слушал погони.
Он скакал на север, и путь его должен был затянуться на несколько дней.
Местом договоренной встречи с царевичем была мельница во владениях провинциального дворянина. Вин прибыл первым и с беспокойством всматривался в лес, надеясь разглядеть фигуру своего товарища. Ближе к вечеру с южной стороны показался одинокий всадник. С его головы слетела меховая шапка, а белые одежды были забрызганы грязью и порваны о ветви и сучья. Резвый скакун, на котором с утра гарцевал черноморец, устало ступал по земле. Ортек спрыгнул с седла и подвел животное к Вину. Друзья радостно обнялись, а после продолжили путь. Их дорога свернула на запад в сторону второго торгового порта в государстве - Аллиина.
На третий день бегства Вин и Ортек достигли высоких крепостных стен города. Они вошли в него под покровом ночи, всунув в ладонь стражников две золотые монеты.
Друзья были пешими и походили на одиноких странников, бредших в поисках подрядного заработка и милостыни добропорядочных граждан. Узкими боковыми улочками они спустились к морю. Отыскать "Филию" в ряду высоких военных фрегатов, торговых парусников Рустанада и Минора не составило труда. Тайком пробравшись на борт судна, остерегаясь света фонарей и окриков стражников, переговаривавшихся друг с другом возле ближайшей таверны, все еще готовой напоить крепким ромом любого желающего, путники оказались в окружении дежурных матросов, выступивших против незваных ночных гостей с обнаженными кинжалами. Разоблачение было скорым и полным радостных восторженных криков. Вин крепко обнял старых друзей. Здесь были и Мортон, и Темин, и Партер, и Юджин, который носил на голове отныне капитанскую шляпу. Беглецов спрятали на ночь в темном трюме, а на утро "Филия" покинула место недолгой стоянки.
Товарищи были в курсе планов Одноглазого отправиться в Великий лес, чтобы встретиться со страшными колдунами, населявшими те земли, но отговаривать Вина от этого замысла никто даже не пробовал. Его решения всегда были беспрекословны и необсуждаемы. Команда любила своего прежнего капитана, уважала его смелость и отвагу, верность своему слову и преданность друзьям. Все на корабле знали, что граф любил риск, быстрый ветер и открытое море, он был любезен с женщинами, которые никогда не отказывали ему ни в чем, щедр с партнерами и милостив к врагам. Но больше всего капитан, который нынче на "Филии" наказывал каждого матроса за подобное обращение к себе, любил и ценил свободу. А где можно было чувствовать себя более свободным, чем в морских просторах, где над тобой властно лишь Великое Море.
Дул попутный южный ветер, и уже через неделю каравелла оставила позади воды Королинского пролива, течения между островом и материком, которое получило свое название по имени далийской принцессы, заплатившей за это право тысячу золотых монет. Корабль подошел к берегам Малой Мории. В бухте одного из главных городов морийской провинции, названного в честь старшего сына Орфилона, Арее, был брошен якорь, и от борта судна отошла шлюпка, заполненная матросами, сходившими на берег. Среди них был и Оквинде, по решению которого "Филия" зашла в этот порт, где торговать разрешалось лишь алмаагским кораблям. И хотя судно Мортона и графа де Терро ходило под алмаагским флагом, сюда Вина привели совсем не торговые дела.