Ном, чье туловище перепоясывал толстый ремень с блестящей пряжкой, выступил вперед и поднял с земли веточку, оброненную в гневе тайей. Дуглас исподлобья взглянул на крошечную фигуру и негромко проговорил, не подымаясь с колен:
- Уважаемые номы, я прошу простить нас, чужаков на этой благодатной земле, - парень начал изъясняться на морийском языке. Слова из других наречий, казалось, вылетели из его головы. - Моим спутникам неведомы все законы, что справедливо управляют жизнью в пределах гор, и…
- Поверьте, поверьте, мы ни в чем не виноваты, - прокричала Лисса. - Ваш народ захватил нашего спутника, а он никогда бы не посмел убить человека, не говоря о номе.
- Очи нашего брата навечно погасли пред светом яркого солнца, и он отныне никогда не ступит по зеленой траве или твердой земле. Он будет наблюдать за вами из темных пещер и глубоких горных расщелин, но вы более не почувствуете его теплоты и опеки, - глава номов говорил на родном языке морийцев. Его тон возвысился на последних произнесенных словах. Он высоко закинул голову и горестно оглядывал людей, склонившихся перед маленькими умельцами и хранителями, что уже не одно столетие оберегали здешний люд и земли от врагов и прочей напасти. - Вы нарушили закон жизни, но даже не ощущаете еще всех последствий, что принесет это преступление, - под тяжким взглядом нома, хотя карлик едва доходил ее до колен, Лисса почувствовала, что ноги сгибаются, и земля притягивает ее тело к себе. Девушка повалилась вниз, издав при этом испуганный негромкий крик. Также на колени рядом с ней опустился черноморец.
- Но ежели вы видели, как Вин поразил нома, почему же вы, всесильные, не смогли предотвратить этого убийства? - вновь задала вопрос Лисса, она стояла на траве на четвереньках и безрезультатно пыталась оторвать от земли ноги и руки, но ее глаза злобно смотрели на неподвижных номов.
- Тебе, женщина, не сравниться с нами в мощи, но у тебя есть собственная воля: воля примириться или же сопротивляться, слушать или говорить, верить или оставаться слепой. Твой друг сделал же свой выбор, и не нам его за это оправдывать или осуждать. Свобода дается людям при их рождении за все заслуги их предков, что честно трудились в горах и обживали эти края.
- Свобода?! Что это за свобода, если вы не допускаете в свои пещеры честных рудокопов только лишь потому, что они потеряли обычную вещицу - браслет? Вы закрылись в своих горных жилищах и не ведаете, что творится в соседних землях!
Вы надеетесь, что можете оградить свой народ от зла и жестокости гарунов или иных захватчиков, а на самом деле теряете собственную жизнь от одного укола стрелы?! Выслушайте хотя бы обвиняемого, прежде чем обрекать его на наказание за содеянное!
Лисса внезапно почувствовала свободу движения и, впопыхах вскочив на ноги, чуть было вновь не повалилась, споткнувшись в траве. От взора Дугласа не укрылось, что в этот момент ном легко взмахнул золотой веткой, и сам рудокоп также осознал, что более не испытывает тяжести во всем теле, которая придавливала его к земле.
Дуглас поднялся во весь рост - следовало прекращать возгласы сестры. Если просьбы в этом деле были бесполезны, он был готов даже применить силу и зажать ей рот руками.
- Бан Зошир, приведите сюда человека, что свершил злодеяния у врат прекрасного города Искристых Водопадов, - вновь заговорил ном. Речь его уже перешла на язык рудокопов, но Дуглас предполагал, что старейшина и так все прекрасно понимал и был не менее ошарашен появлением номов, чем тем несчастием, что случилось в его крае. - Пусть он попрощается со своим товарищами и расскажет им о своем поступке, ибо они не верят моим словам, как не верят в то, что лишь из любви к людям мы помогаем им вкапываться в недра гор, и тому, кто не утратил нашей благодати, кто предан своему делу, кто отмечен и оберегается силой меды, мы никогда не отказываем в просьбах. Но ежели человек недостоин нашей любви, на его головы будут сыпаться лишь гнев и проклятья, и поэтому ради его же блага ему не следует спускаться в прохладные чертоги.