- Твое упрямство и поспешность даже не дали мне с Марго возможность услышать что-либо из уст гадалки, - поучал Ланс. - А ведь она могла что-либо увидеть и из моего прошлого, которого я пока совсем не помню. Она ведь говорила обо мне: "не отец, не муж, не брат", - дух повторял слова гадалки. - Но ты не дала ей ничего сказать по существу! - Лисса зажала солонку в ладони, намекая Лансу, что ей было не до его недовольств.
- Нет, это невозможно, вряд ли мы увидимся вновь, - печально произнесла Марго в сторону подруги. - Его уже, наверное, нет в живых.
- Тем более, я права, что эта Горелли наврала нам с три короба, - с пылом ответила Лисса. - Но что за любовь, если ты даже не знаешь, что с ним нынче стало?! Когда девушка любит, она пойдет за любимым и в воду, и сквозь огонь.
Двина оставила ради любви свой родной дом и делала все, чтобы вновь соединиться с молодым царевичем. Она пожертвовала своей жизнью…
- Двина это та черноморка, что помогла тебе избавиться от гарунского плена? - спросила Марго. Графиня желала поскорее сменить тему разговора.
- Да, - грустно кивнула Лисса. - Она была очень сильным человеком. Она всегда достигала поставленной перед собой цели, и она знала, чего на самом деле хочет.
Она меня очень многому научила, и я иногда по ней скучаю, - тайя еще сильнее сжала солонку, в которой хранился прах сгоревшей волчицы.
- Расскажи мне о ней, - попросила Марго. В фургоне зазвучал тихий голос Лиссы, с горечью вспоминавшей события летних дней.
К вечеру Катар со своими людьми пересек по узкой заснеженной тропинке лес, у пределов которого заканчивались владения морийских дворян и разворачивались земли исконных южных племен русов и тонов. Повстанцы достигли первой деревни в чужих краях. Их встретили озабоченные лица землепашцев, обрабатывавших окрестные поля. Жители не оказывали сопротивления вторжению в свои дома вооруженных крестьян, но пополнить их припасы свежими овощами, вином и мясом не смогли.
Староста пожаловался командиру отрядов, что сами тоны не запаслись на зиму достаточным количеством зерна из-за засухи, и даже предложил ему обыскать закрома и погреба в деревенских домах, откуда очевидно заранее была вынесена и перепрятана вся снедь.
Видия Дитрия тоны приветствовали с уважением и почтением. Для него освободили просторную избу, в которую были перенесены больные. Молодая вдова Бонни, оставшаяся после гибели мужа с пятилетним сынишкой, помогала Лиссе растопить печь и сготовить ужин, Марго присела возле своих пациентов, чтобы проверить насколько быстро они шли на поправку при помощи ее чар. Видий за это время, наполнив неглубокий кувшин колодезной водой, с хвалебными словами, обращенными к великому Море, обошел деревенские дома и жителей, благословляя их на праведную жизнь.
Свет от костров озарял темное безлунное небо. За окнами теплой горницы раздавались мужские крики и ржание лошадей. Лисса поставила воду на огонь, чтобы собрать со стола и вымыть грязную посуду. Она устала и хотела поскорее устроиться на горячей печи, чтобы, наконец, провести ночь в месте, где не было морозных сквозняков и сырой земли под крышей шатра.
Малыш уже дремал на узкой лавке возле очага. Его мать должна была в эту ночь ночевать к своей свекрови, но прежде она указала Марго колодец и помогла наносить в избу воды. Смех и радостные крики солдат раздались под окнами, и входная дверь в невысокую прихожую с гулом распахнулась. Лисса замерла в ожидании. Она услышала задорный голос Марго:
- Так зовешь меня в подружки невесты? - звонко засмеялась ведьмочка. - Но это пока еще ей решать.
В ответ тонко зазвенели серебряные колокольчики и заверещали мужские голоса.
- Ладно, ладно, - перекрикивала улюлюканье Марго. - Так и быть встречу настырных сватов. Только кто подтвердит честные намерения жениха?
Лисса сперва остолбенела, но после мигом прибрала на столе, быстрым движением стянула с головы косынку и поправила короткие золотистые кудряшки.
- С ними видий, фляги полные вина и пышные караваи, - заговорил Ланс, вернувшийся в солонку. - В общем, все как положено, чтобы посвататься к молодой девушке. Я так и знал, что он что-то замышляет…
В комнату, распевая песни, ввалилось полдюжины раскрасневшихся на морозе парней, за ними вошел Дитрий и смущенная Марго, поставившая в угол ведро с водой.
Море, Море, погляди!
Парня с девушкой свяжи!
Не расстаться им сто лет,
Будет званный нам обед.
Тайра, Тайра, погляди!
Ты им счастья наведи!