— На вкус полная гадость,— опустошив миску, произнес парень.
— Если бы не оно, ты бы глаз не открыл, и тело так и осталось бы не подвластным тебе. Посмотри под халат, на руки, и вспомни, какими они были.
Закончив, старец взял миску и, развернувшись, медленно стал удаляться из комнаты, все так же шурша ногами и постукивая о пол клюкой. Пленник подчинился и как следует осмотрел себя. И правда, с тела сошли ожоги от палящего солнца. Пощупав лицо руками, парень убедился, что прикосновения не причиняют нестерпимую боль. Облизнув губы, язык не нашел трещин. И вкуса крови. Значит, и они затянулись.
— Сколько же я тут пролежал? — сам себя спросил пленник. — Если я и был внизу, в ущелье, то не один день, раз солнце покрыло волдырями и трещинами мою кожу. За один день такое не проходит... Эй, старик, стой! Я хочу получить ответы. Не уходи, послушай, старик, стар-и-и-к, — не успокаивался молодой. — Вернись, вернись же ты, ну…
Старец не обращал на него внимания и лишь, стоя у занавесы, повернул голову через правое плечо и произнес:
— Спи, юноша, — и ушел, заправив за собой тяжелую ткань. Нарисованный человек на ней в доспехах уже стоял, опустив меч, точно после тяжелой битвы.
Слова старца, словно магия, подействовали на обитателя комнаты. Успев только заметить изменения в позе рыцаря, разум пленника поплыл, затягивая в пучину снов. Глаза закрывались, веки тяжелели, будто к ним подвесили маленькие гирьки, и поднять их не было никаких сил.
— Да где же это я? — только и успел снова задать вопрос. Как только голова пленника коснулась подушки, в ней будто выключили свет, погрузив в царство снов.
И сон ответил ему на многие вопросы, хоть и был коротким. Но придавать этому значения пленник не стал. Ведь он верил, что находится в плену Морфея. Это просто затяжной сон, конец рано или поздно настанет, и он проснется в своей комнате, рядом будет любимая жена, на столе — вкусный завтрак. Так он представлял свою жизнь, на самом деле память частично стерлась. Он просто предположил, что у него есть жена, возможно, и дети. Но не эта зеленая жижа и странный белый халат вместо ванной комнаты и привычной для него одежды. И старик уж точно не окажется рядом.
Посмотрев на себя со стороны, он не сразу поверил в увиденное, посчитав это полной бессмыслицей. Набор картинок, что мелькали в голове, словно он посмотрел диафильмы.
А видел он себя на больничной койке, на лице была надета маска, рядом стоял аппарат искусственного дыхания. Зеленый экран показывал непонятные полоски, которые иногда поднимались вверх, а жена (или кто?) лицом уткнулась в кровать, подложив под голову руки и заснув в такой неудобной позе. Одним словом, он понимал, что лежит в коме, а эта штуковина просто-напросто поддерживает ему жизнь. То, что это именно он лежит сейчас на кровати — сомнений не было. Он видел себя так же хорошо, как и видел рыцаря в доспехах на белой ткани в домике странного старца. Слышал монотонный звук — пик-пик-пик.
После того, как глаза его открылись, он долго не мог поверить в то, что увидел. Не понимал, где сон, а где явь. Может, все эти картинки — это тоже сон?? Сон во сне. Ведь такое бывает? То, что ему приснилось, никак не укладывалось в голове. Как и то, что сейчас он лежит непонятно где, непонятно кто с ним беседует, и уж тем более живыми глазами смотрит с белого полотна.
Пленник скорее поверил бы в то, что находится в психушке, и все это — плод больного воображения, а старческий хриплый голос раздается только в его голове.
Ясно было одно: он снова проснулся в том же странном помещении, и единственное его спасение — это старик, пусть даже и воображаемый.
— Эй, старик! — крикнул уже смело юноша. Он устал бояться, ему нужны ответы, чтобы вернуться домой.
— Не надо так кричать, мой юный друг, я тут, рядом, — старец сидел в дальнем темном углу, подперев руками подбородок.
— Ты меня напугал.
— Я не хотел. Пей, — указав на стол, на котором стояла такая же миска, но уже с фиолетовой жидкостью.
Появление стула и стола не осталось без внимания пленника. В прошлый раз их тут не было. Или были? Или он в панике не заметил? Но куда загадочней та картина на ткани — рыцарь, постоянно меняющий позу.
Спрашивать о появившейся в комнате мебели он не стал, посчитав глупым, да и не это его сейчас интересовало.
— Я не буду это пить.
— Пей, — настаивал старец, — если ты хочешь получить все ответы.
— А ты читаешь мои мысли?
— Нет, но и так понятно, что вопросов у тебя больше, чем ответов.
— А ты немногословен.
— Ты будешь пить или нет?
— Выпью, я выпью, только скажи мне одно: что все это значит?