На этот раз старец зашел в том же белом наряде, но зелья в руках его не было.
— Я знаю, ты хочешь сбежать, — молвил старец, словно ударив гостя в лоб тяжелым предметом.
От услышанного парень открыл рот, пытаясь сделать вдох и чувствуя себя поверженным, будто в боксе пропустил удар в солнечное сплетение. На ткани рыцарь так и остался стоять, скрестив руки на груди, меч торчал из земли. Комната стала белоснежной, как и в прошлый раз. Исчезли звезды, запах сырой травы и бесконечное пространство неба над головой.
— Я тебя разочарую, отсюда нет дороги.
Парень не знал, что сказать. Сомнений не осталось, он обречен. Часть мозга все равно строила план побега. Для него так и осталось загадкой, как старик читает мысли, это же просто невозможно! Хотя, он успокаивал себя тем, что в подобном месте возможно все: чего стоит только вспомнить этих птиц размеров со слона!
— Придет время, и ты все узнаешь, а сейчас, как ты заметил, зелья в моих руках нет. Я от тебя жду согласие на то, что ты готов увидеть и услышать все то, на что хочешь получить ответы. Я тебя предупреждаю, многое тебе может не понравиться. Ты должен принять все, как есть. Только так ты сможешь встать с кровати и почувствовать твердую землю под ногами.
Отменять план побега, конечно же, пленник не собирался, но решил, что ему предстоит играть по правилам этого странного старика. Без промедления, конечно, дал согласие на все.
Хозяин не оставил ему выбора. А так хотелось почувствовать землю под ногами, сделать первые шаги, осмотреться и понять, где он вообще находится. Возможно, выбор все-таки есть. Без лишних слов и раздумий, опять же, чтобы старик не смог прочитать его мысли, он ответил:
— Согласен.
Старец подошел к нему, положил руку на живот, что-то начал шептать на непонятном языке. После чего парень почувствовал тепло его ладони, и это тепло, словно вода, распространилось по его ногам до самых кончиков пальцев. После чего старец отошел и произнес:
— А теперь вставай, у нас много дел.
«Это у тебя дела, а у меня — план побега», — подумал молодой и чуть не произнес слова вслух, но взял себя в руки.
Парень не верил своим глазам, его уши отказывались воспринимать такую информацию, мозг отрицал происходящее. Откинув одеяло и спустив ноги с края кровати, поначалу он руками оттолкнулся, помогая сползти вниз. Немного посидел, набираясь смелости, продолжил движение. Страх, что он упадет, сковал все тело. А вдруг старец смеется над ним? Вариантов не так много: встать и идти либо упасть, разбив себе нос, и все его планы выскользнут из головы, разлетевшись вдребезги.
И вот парень уже сполз на самый край и попробовал большим пальцем ноги прикоснуться к полу, потом поставил ступню и убедился, что чувствует твердую поверхность, а значит, старик не обманул, и он может встать. Ноги его слушались, — и это был добрый знак. Опустив вторую ногу, стало ясно, что он держится твердо.
После чего пленник встал, еще опираясь рукой на кровать, помогая себе. Через секунду рука уже не держалась за край.
— Надень это и выходи из комнаты, — старик протянул накидку-плащ, такую же, как и на нем. Когда парень ее надел, стало ясно отличие: на груди красовалась черная змея. Рыцарь на входе, змея на груди. «Что это еще за фокусы с тканью?» — подумал гость.
Оставшись в комнате один, долго еще приходил в себя, он просто не верил в происходящее.
— То, что я могу ходить, это, конечно, плюс, — его слова сопровождались легкими, еще неуверенными шагами по комнате. Страх выйти из нее преследовал пленника, а вариантов других не было.
Накинув через голову предложенную накидку, юноша покинул знакомые стены.
Страх заключался в том, что за пределами уже знакомого помещения наверняка сидели такие же, как он, узники. Или, еще хуже, старики — на вид такие добрые, а на самом деле — людоеды. И он — очередной их обед.
«Либо сначала откормят, а потом принесут в жертву при первом же удобном случае. И ладно бы просто убили и съели, — продолжал его мозг фантазировать со страху, — так могут же подвесить и резать по кусочкам. А я буду смотреть, как они меня едят. Картина не из лучших. Я буду висеть, истекать кровью, а они — смеяться и отрезать пальцы, да еще и добавки захотят».
Однако страх оказался напрасным.
Комната, в которую он зашел и осмотрелся, пока думал, как его будут расчленять, оказалась такой же белой. Посередине стоял треугольный стол, с каждой из сторон — по стулу. «Значит, тут еще есть один житель», — врезалась в сознание мысль.
В центре на столешнице горела свеча странной формы, ее нельзя было не заметить. В углу примостился старец, повернувшись к пленнику спиной. Что он там делал, непонятно, но седая голова его была наклонена, а борода вилась по ногам, точно лоза по дереву.