— Я здоров, — не согласился Иван, поднимаясь на ноги. Он больше не выглядел ни больным, ни ущербным. — А статистика заболеваний по столице даже лучше, чем в целом по стране, — добавил он с гордостью.
— Конечно, — усмехнулся Стас, — лучшие врачи вас лечат… И вообще, как только дельный человек появляется в провинции, сразу же оказывается в Москве. Закон великой русской природы…
— Разве иначе возможно? — удивился Иван. — Там много больше возможностей для реализации талантов.
— Денег там больше! — зло добавил Стас.
— И денег тоже, — кивнул Иван.
— Хватит препираться! — осадил спорщиков Артем, в принципе согласный с москвичом. Он ведь и сам после окончания лицея собрался поступать именно в столичный вуз.
— Хорошо там, где нас нет! — Он повернулся к Ивану. — Что с Джиной? Мы не можем ее разбудить.
— И не надо! Она сейчас… — Он запнулся, но так и не смог подобрать слова. — Она далеко, в другом мире… короче, нельзя ее отвлекать.
— Давай-ка по порядку, приятель, — предложил Стас, — все, как на духу, выкладывай.
— Вы друзья Джины, Стас и Артем? — уточнил Иван, и парни кивнули. — Тогда слушайте. Джина настояла, чтобы мы…
Рассказ его прервал телефонный звонок на сотовый девушки. Стас аккуратно извлек его из нагрудного кармана и ответил обеспокоенному «аномальщику»:
— С Джиной все в порядке, Степан Юрьевич, она нашлась.
Убирая сотовый в свой карман, он посмотрел на лежащую на земле девушку и обалдел совершенно, собственным глазам не поверил. Нет, с Джиной ничего не произошло, она лежала как лежала, не меняя позы, а вот над ней в потемневших небесах встала тень расправившей крылья огромной Птицы. Остальные тоже заметили это скорее уж небесное явление.
— Что происходит? — с ужасом прошептал Артем.
— Все в порядке, — успокоил его улыбающийся ученик шамана. — Я был уверен, что ЭТО случится с ней…
Женщина перекрестилась, и Птенец вдруг понял, что все ею сказанное — правда. Боохолдой в нелепом образе Черного Таракана действительно обрел свободу, и это хорошо, а Иван вышел из игры, то есть проснулся во дворе дома в Хужире, что еще лучше. Он наконец перестанет путаться у нее под ногами, и она наведет здесь порядок. Здесь и во всем Срединном мире. Что-то он в последнее время без ее присмотра явно деградирует. Непорядок, даже бардак!
Птенец обрел вдруг уверенность, которой мгновением раньше и в помине не было. Он еще не до конца представлял, кем станет, но уже становился важным и мощным, внушающим ужас, уважение и, как ни парадоксальна этакая смесь, еще и любовь. Да-да, именно любовь, но и леденящий ужас тоже. Похоже, женщина этого еще не поняла. Что ж, скоро поймет…
Птенец нахохлился, как это принято у пернатых, каркнул для порядка, уверенно подошел вразвалку к цирковой диве, но, не удостоив ее вниманием, подбросил клювом лежащий у ее ног хлыст и, раскрыв пасть, оказавшуюся на редкость зубастой и емкой, проглотил оружие целиком. И даже не поморщился. Его желудок требовал более калорийной пищи, и он с нескрываемым интересом взглянул на аппетитную даму в черном прикиде. С удивлением Птенец обнаружил, что та, напуганная и задрожавшая, оказалась почему-то вдруг малюсенькой, как цирковая карлица, даже меньше!
Вот тут-то до Птенца и дошло, что он вовсе уже и не Птенец, а вполне взрослый экземпляр неизвестной орнитологии Птицы породы необычной и странной, штучный товар!
Птица возвышалась трехэтажно над замершими «морскими фигурами», затеявшими опасную игру в шаманскую казнь, над амазонкой, не менее эффектно выглядевшей и бухнувшейся перед ней на колени.
— О Мать Хищная Птица! — возопила женщина в нелепом прикиде. — Прости меня, недостойного, посмевшего поднять хлыст на твоего друга!
Сначала Птица подумала, что какая же она Мать? Она дочь, девица еще. «Береги честь смолоду» и все такое прочее… Ей это чуть ли не с младенчества внушали родители, мамаша в основном. Но не в этом даже дело, не встретился ей пока ее нареченный, по словам изрядно поддатого дяди Сережи Кузнечихина, «сказочный принц с яйцами золочеными на резвой, блин, кляче белой масти…»
Дочь Хищная Птица рассмеялась, что произвело в округе эффект разорвавшейся бомбы на полкилотонны, не меньше. С пологого холма сдуло всех участников и зрителей сновидческой казни, вырвало с корнем сосну, в ветвях которой еще недавно прятались Птенец с Тараканом, но невероятным образом Гомбо. Хандагурову, в одиночестве стоящему на вершине холма, а также женщине в прикиде ничего не сделалось. Последняя в прежней коленопреклоненной позе сидела у когтистых лап Птицы. С ней вообще необходимо было срочно что-то решать, но что именно, Птичка еще не придумала, а потому, аккуратно подхватив клювом за шиворот, подняла амазонку с земли, расправила крылья, разбежалась и взлетела в воздух, звеня стальным оперением.