Джина расхохоталась.
— Вряд ли, тем более, когда я проснусь, — кивок в сторону спящей, — остальные Джины исчезнут.
— Остальные? — удивился Стас. — Что, есть и еще?
— В этот самый момент я одновременно говорю с тобой во дворе дома дяди Васи, с Гомбо Хандагуровым в его сновидении и со всеми остальными у костра возле белой юрты, — пояснила девушка и вдруг заговорила серьезным и даже безапелляционным тоном: — Прямо сейчас, Стас, ты садишься в машину Юрия Беликова, едешь к заброшенной ферме и присматриваешь за похищенными, точнее, их защищаешь. Там моя мать, не забывай об этом!
— А как я тебя оставлю? — снова кивок в сторону спящей.
— За меня не волнуйся, не пропаду, — улыбнулась девушка, после чего обе Джины растворились в воздухе.
— Пропала все-таки, — пробормотал Стас, направляясь к «японке» следователя. — От нее никогда не знаешь, чего ждать, совершенно непредсказуема…
Дверца, к счастью, оказалась открытой. Едва только парень сел за руль, двигатель запустился самопроизвольно, да еще и без ключа зажигания. Вдобавок к этим чудесам Стас услышал голос Джины:
— Чуть не забыла, на-ка вот, возьми!
Стас повертел головой, но девушки рядом не увидел, зато на пассажирском сиденье лежал пистолет для пейнтбола, стреляющий шариками с краской.
— Что за черт? И на кой он мне? — задал он как бы риторический вопрос, но в ответ услышал тот же голос:
— На боохолдоев шарики с краской подействуют не хуже каменной соли или осиновой стрелы. Стишок Артема помнишь? Так это гвоздодер!
— Да где же ты наконец, Джина?! — воскликнул раздраженный Стас и в ответ после короткого смешка услышал:
— Удачи, ухажер!
Сторонний наблюдатель, глядя на идиллическую картину у костра, разведенного около белой юрты, вполне мог решить, что мужская половина четырех поколений некой дружной семьи выбралась на пикник. Степан Юрьевич выглядел как мудрый, но строгий дедушка, Василий Шарменев — папа Юрия Беликова (пусть шаман женат на русской, а его сын пошел в маму, несмотря на неоспоримую доминанту азиатской крови), ну а Иван с Артемом — сыновья Юрия. По возрасту чуть не сходилось, но пусть Юрий просто хорошо сохранился, спортсмен и все такое…
Седовласый бурят травил байки, как это принято на пикнике у костра.
— Ты спросил, Ваня, знаю ли я хоть кого-то, способного посоперничать с духом заарина?
— И равного ему по мистической силе, — уточнил ученик.
— Равный или нет, судить не берусь, но хужирский шаман Николай Хамаганов, тоже, как и я, без посвящения, рассказывал, что знал такого человека, по всем признакам, Великого шамана, и имя ему было Ассистент.
— Чей, интересно, он ассистент? — усмехнулся следователь. — Хирурга, а может, оператора?
— Художника-постановщика на съемках французского фильма в Иркутске и на Ольхоне несколько лет назад.
— У нас тут давным-давно никто кино не снимал, — заметил Есько.
— Хамаганов говорил, что были съемки, он сам в них участвовал, но очень скоро реальность по воле тэнгри-небожителей изменилась, и помнит теперь о них едва ли не он единственный.
— Разве подобное возможно? — удивился следователь.
— Все возможно, Юра, — ответил «аномальщик», — все, что мыслимо и даже немыслимо, уж поверьте моему опыту.
Есько повернулся к Шарменеву.
— Ну и кто он по национальности, ваш ассистент: бурят, якут, а может, эвенк?
— Он русский.
— Быть такого не может!
— Однако это так. Андрей, это его имя, потомок Михаила Татаринова, первого русского шамана, прошедшего посвящение еще в восемнадцатом веке. Легенда о нем дошла до наших дней.
— Где же он, этот ваш великий русский шаман? — спросил следователь. — Почему бы нам не попросить его о помощи?
— Помощь Ассистента не понадобится, — услышали все сидящие у костра голос Джины и повернули головы.
Девушка стояла около входа в белую юрту, и было непонятно, то ли она вышла из нее, то ли собирается войти. Оказалось, не то и не другое.
— Дядя Вася, тебе предстоит отчитать над телом девушки, в которое вселился дух заарина, «Бардо Тёдол».
Джина протягивала книгу. Шаман, подойдя, взял ее.
— Что за книга такая? — шепотом спросил следователь у «аномальщика».
— «Тибетская книга мертвых», — пояснил тот, — В дословном переводе «Великое Освобождение в результате услышанного в Бардо». Буддийские монахи или, если их поблизости нет, любые другие люди читали эту священную книгу над телом покойного, дабы душа его не заплутала в Бардо, то есть в послесмертии, и выбрала правильный путь.