— Коля, выходи с поднятыми руками! — надрывалась за окном мать. — И тебе ничо не будет, покамест ты никого не прихлопнул!
Указательный палец лег на спусковой крючок.
— Ах ты, маленькая говнючка…
— Да заберите же у нее «матюгальник»! — кричал капитан, и майор наконец вырвал из бабкиных рук громкоговоритель.
— Подождите, мамаша, не надо пока…
— Он ее застрелит теперь…
— Надеюсь, что нет.
Майор достал рацию и сказал в нее:
— Всем внимание! Если услышим в доме выстрел, начинаем штурм. Как поняли? Прием…
Ствол уперся ровно между грудей девушки. Больно не было, но холодило, будто…
«Дуло из дула… — промелькнула дурацкая мысль, — сейчас он меня застрелит, и все… Что, интересно, там? Я всегда хотела узнать… Всегда, но не сейчас…»
Не двигаясь с места, Джина закрыла глаза.
Ствол был как живой. Он щекотал ее грудь, охальник…
Ничего не произошло и спустя минуту.
Джина чуть приподняла веки, и в щель меж ними ровно напротив увидела перекошенное лицо Зуева. Руки его тряслись, а указательный палец нервно поглаживал спусковой крючок. Поглаживал, но не нажимал…
Нахлынула вдруг такая усталость и такая тоска, захотелось, чтобы все скорее закончилось. Как угодно, лишь бы закончилось…
— Не тяни, Коля, стреляй… — прошептала она, — надоело ждать…
Зуев вдруг одним резким движением отбросил карабин в угол комнаты, сам отвернулся к стене.
— Уходи, — прошептал.
— Что? — не расслышала Джина.
Зуев повернулся. Все мышцы его лица одновременно подергивались, глаза вообще непонятно как не вываливались из орбит.
— Иди отсюда! — заорал он. — Беги, пока я не передумал!
Джина развернулась и побежала.
Оставшись один, Зуев потряс головой, потер пальцами виски, только после этого поднял с пола карабин и осмотрел. Прицел, кажется, не сбит, слава богу…
Никаких сомнений и сантиментов в его голове более не осталось.
— Ну, говнюки, держитесь!
Он поймал в перекрестье прицела того придурка с чердака, что наблюдал за ним из бинокля. Руки больше не дрожали. Зуев плавно нажал на спусковой крючок, и боец ткнулся лицом в профнастил крыши, а его бинокль скатился по нему вниз. Пуля попала в лоб ниже каски, парень даже и понять ничего не успел.
Джина услышала выстрел, когда выбегала из дома. Привязанный к дверной ручке Шарик, поскуливая, провожал ее грустным взглядом. Джина вернулась и отвязала его.
— Беги! — и сама побежала к калитке.
— Штурм! — объявил майор, но, увидев бегущую от дома Джину, добавил: — Девушку не заденьте!
Он дал ей время выбежать за ворота и скрыться за углом и только после этого закричал в рацию:
— Гранатометчики, огонь!
Боец с ручным противотанковым гранатометом РПГ-29 «Вампир» прицелился из соседнего окна. Метров триста — триста пятьдесят до цели, для прицельного выстрела — в самый раз.
Бухнуло…
Там, где был оконный проем, теперь зияла дыра, кирпичная крошка осыпалась на стриженый газон.
Джина забилась в угол заднего сиденья джипа Артема, припаркованного за недостроенным коттеджем. Не переставая плакать, от каждого выстрела она вздрагивала и прятала лицо в ладонях.
— Ну что ты, Джиночка, успокойся, это не по нам стреляют, — уговаривал Стас.
— Это по Кольке, — отвечала девушка сквозь слезы. — Я ведь его почти уговорила сдаться… почти… Убьют его скоро, если уже не убили…
Парням нечего было возразить. Остаться в живых у Зуева не было ни малейшего шанса.
— Я отвезу тебя домой к Стасу, — предложил Артем.
— Нет! — выкрикнула Джина, но тут же перешла на еле слышный шепот. — Я хочу его видеть, когда они его… они… его…
И снова — рыдания.
Стас вышел из машины и поговорил с врачами «скорой». Девушке вкололи успокоительного, и скоро она заснула на заднем сиденье внедорожника.
— Поехали, — сказал Стас Артему, — нечего ей здесь смотреть…
Зуев видел, что попал удачно: в лоб ниже каски. Значит, прицел не сбит, отлично!
Он стал искать новую цель. Искал недолго.
Выстрел…
Господь сохранил жизнь бойцу. В последний момент он чуть опустил голову без всякой на то причины, и пуля, чиркнув о каску, ушла в небеса.
Увидев это, Зуев чертыхнулся, но повторного выстрела делать не стал. Перебросил через плечо дробовик. Не слишком удобно, но скоро он может понадобиться, да и оставлять его здесь нельзя — как чувствовал…
Меняя дислокацию, выбежал в коридор, затем к окну комнаты напротив.