— Дай!
Тот отдал ему лопатку. Едва взглянув, Волк, потрясая ею над головой, воскликнул:
— Да будет наказан подлый убийца! Тэнгри-небожители благословляют нас на это! — После чего Волк бросил лошадиную лопатку в костер и ударил в бубен. — Продолжаем! — прокричал он, затем в полной тишине добавил, взглянув в небеса: — Я хочу успеть вернуться под крышу еще до начала грозы.
Лунный диск уже наполовину скрыл солнце, заметно потемнело. Черные густые тучи, казалось, вот-вот опустятся на поверхность земли.
— Это заарин, — шептались в толпе, — это он вызывает грозу…
То, что началось затмение, до сих пор никто не понял.
Сова стоял с опущенным ножом в руке, и по лицу его текли слезы.
Теперь уже по указанию Пятнистого Волка двое дюжих мужчин в светской одежде — в синих халатах и шапках в форме юрты — подхватили упакованное тело и потащили к глубокой и узкой яме.
Черные тучи опустились к самой земле, окончательно заслонив солнце, и без того более чем наполовину заслоненное Луной. Да и было ли Солнце в этот вечер? Был ли вечер? Или давно наступила ночь, которая длилась и длилась, готовая для пленника сделаться бесконечной?
Значит, такая карма, думал заарин. Даже в кошмарном сне не мог он предвидеть подобного бесславного финала неплохо прожитой, как ему казалось, долгой жизни…
Он имел возможность, затормозив все жизненные процессы, почти остановив их, ввести тело в анабиоз и оставаться в этом состоянии между жизнью и смертью сколь угодно долго, целую вечность. Он решил этого не делать. Он пожелал умереть. Умереть, чтобы отомстить. Он понял, что такова его карма, и принял ее безропотно. Да будет так!
Заарин мысленно сжал свое сердце в кулаке и раздавил его. Он умер мгновенно. Палачи сунули в яму головой вниз уже мертвое тело, хотя никто об этом так и не узнал.
Общеизвестно, что у каждого человека три души. Одна из них в момент смерти отлетает в Верхний мир к тэнгри-небожителям, другая, как было обещано Эрлен-хану за сотворение Срединного мира, опускается в преисподнюю, третья становится духом-боохолдоем и остается при теле в ожидании нового рождения.
Дух заарина наблюдал за казнью, но нельзя сказать, чтобы беспристрастно…
— А это второй убийца! — объявил Пятнистый Волк и бросил в могилу клыкастый череп Сибирского Тигра.
Палачи взялись за лопаты, но Волк остановил их и подозвал Гомбо. Тот подошел, дрожа от страха.
— Ты обещал доказать, что непричастен к делам заарина. Ты помнишь об этом?
— Да.
— Тогда помочись сверху на его тело!
Гомбо молчал, ошарашенный предложением Волка. Он ожидал какого угодно доказательства, но не подобного. А по толпе мужчин пошел ропот. Это действительно было чересчур и переходило все рамки дозволенного.
— Живее, хонзохон! — прикрикнул на молодого боо Пятнистый Волк, и Гомбо трясущимися руками раздвинул полы халата…
Подбежал Полярная Сова, все еще сжимающий в руках жертвенный нож.
— Опомнись, Волк! — закричал он. — Это святотатство!
— Уйди, слабосильный старик!
Волк с силой оттолкнул Сову, и тот упал на руки мужчин улуса.
Тем временем Гомбо, до предела униженный, уже поливал желтой струей тело заарина. Он вряд ли вообще осознавал, что делает…
Отпихнув в сторону Гомбо, Волк сам взялся за лопату, и первые комья земли упали на тело, орошенное мочой отступника и предателя.
— Быстрее! — поторопил Волк, передавая лопату мужчинам. — Надо успеть до грозы!
Успели. Могилу забросали землей, холм утрамбовали лопатами…
В этот самый момент все и началось. Как по команде, тучи на западе разошлись вдруг в стороны, образовав овальное окошко, в котором все наконец увидели Солнце, закрытое лунным диском, но не целиком. По краям Луны сиял яркий солнечный нимб.
Напуганные, ничего не понимающие люди молча смотрели в небо.
— Заарин съел солнце, и все мы теперь погибнем без его света и тепла! — возопил Полярная Сова. — Смерть нам, подлецам и предателям, казнившим невиновного и надругавшимся над мертвым телом!!!
Словно услышав старика шамана, небеса разверзлись и хлынул ливень апокалипсических масштабов.
Ударил гром…
Всю свою долгую жизнь Баташулуун Шагланов искоренял в себе низменные чувства, в первую очередь алчность и ненависть. Ему казалось, он преуспел в этом, однако, вероятно, ненависть неистребима. Дух заарина ненавидел Пятнистого Волка, главного после Гомбо виновника позорной казни.
Пятнистый Волк тем временем поднял с земли подготовленный заранее осиновый кол и замахнулся им с такой силой, будто собрался пропороть насквозь заживо погребенного.