Навык Запугивание повышен до двадцать пятого уровня!
Аура Страха улучшена до второй степени!
Аура Подавления улучшена до второй степени!
Эээ, вот сейчас не понял… Я совершенно точно не вкладывал очков навыка в усиление приобретённых аур, да и не было сейчас у Пса этих дефицитных свободных очков, тем не менее, системное сообщение недвусмысленно говорило об усилении эффекта. Неужели подарок администраторов, который мне сделали за показательно-кровавый бой в лесном остроге, распространяется в том числе и на такое? И если каждые десять уровней навыка Запугивание имеющиеся специализации к умению будут улучшаться автоматически, это же какие возможности интересные перед Псом отрываются! Спасибо огромное, постараюсь оправдать оказанное доверие и покажу всю полезность Запугивания в виртуальной игре. Буду пугать всё, что движется!
Я проводил довольно ухмыляющегося чёрного хаджита по палубе к надстройке и, поскольку Саймон Вонк резко остановился в дверях при виде открывшегося ему кровавого зрелища, пинком отправил толстяка внутрь. Следом зашёл сам и закрыл за собой дверь.
— Садись! — указал я на табуретку, соседнюю с той, на которой развалился располовиненный кровоточащий труп. — Давай с тобой спокойно поговорим, можешь даже вина себе плеснуть… Рея, это ещё кто такой???
Мой удивлённый возглас относился к сильно немолодому матросу-хаджиту 78-го уровня с необычным именем Йокки и по-королевски пышными усами, которого практикантка «Стальной Короны» втащила за шкирку через ту же дверь, через которую пятнадцать секунд назад я втолкнул чёрного Саймона.
— Не знаю, Пёс, этот тип спал в гамаке в задней части корабля.
— Не «в задней части», а на корме, дурёха! — недовольно поправил полуволчицу пожилой матрос. — Лоцман я, отсыпался после вахты в кормовом кубрике.
— Вот что, лоцман, посиди пока тут тихо, — указал я на ещё одну табуретку. — И помолчи. Не до тебя сейчас.
Старый моряк послушно уселся. С интересом осмотрел следы буйной пьянки в каюте, окровавленный труп своего коллеги по команде — насколько я понял, помощника капитана или боцмана, и безголовое подвешенное за единственную оставшуюся руку тело хозяина особняка. Наверняка при этом отметил статусы «Преступник» у меня и Реи Ури, однако ничего не сказал. Почему подвешенное тело вдруг стало безголовым? Игровая помощница Виги подсказала, что голова Вильгельма Красивого является квестовым предметом, так что я по-быстрому отделил её от туловища и убрал в мешок как очередной трофей. Вот только не знал пока, где эту голову возможно применить, или куда сдать за награду. Задания на него в гильдии авантюристов точно не было, я бы заметил.
Я снова перевёл взгляд на чёрного помощника владельца особняка (или после смерти предыдущего хозяина уже нового владельца, кто знает?) и проговорил негромко.
— Итак, Саймон, к тебе у меня два вопроса. Или даже всего один, если к работорговле детьми зверолюдей ты отношения не имеешь. Не имеешь ведь?
Чёрный хаджит быстро-быстро замотал головой, отрицая свою причастность к сомнительной торговой деятельности. Врал, конечно, но сейчас это было неважно.
— Хорошо. Подсказать тогда, почему я сюда пришёл, или сам догадаешься?
Финансист искоса глянул на стоящую в дверях хмурую Рею Ури с палашом убитого пиратского капитана в лапах, всё сразу понял и отпираться не стал.
— Ну да, взял я деньги у двух наивных зверодевок. А кто бы на моём месте удержался? Эти деревенские простушки светили горстями золотых монет в лапах и на всю улицу рассуждали о невиданной у них сумме. Все воры посёлка Старый Брод за ними шли и облизывались!
— Даже так… — проговорил я протяжно и я обернулся на Рею Ури в ожидании комментария или опровержения. Но волчица лишь опустила голову и отвернусь от меня — видимо, какая-то доля правды в словах хаджита всё же присутствовала, и вели себя мои НПС-спутницы в незнакомом посёлке излишне расслабленно и даже безрассудно.
— Да, да, именно так и было! — видя мою с Реей безмолвную пантомиму, воодушевился говорливый «инвестор». — Если бы не я, эту парочку обчистили бы другие. Я хоть артистично-красиво и безболезненно всё проделал, а могли ведь дубиной по башке приголубить в тёмном переулке, а то и вовсе прирезали бы из-за шальных денег. Так что твоя подружка мне благодарна должна быть за то, что спас её, и она жива осталась. Или что избавил от позора — валялась бы оглушённая без сознания где-нибудь в подворотне, а её молодым телом пользовались бы местные забулдыги, ведь именно к такому исходу всё и шло!