— Здравствуйте, сэр, — сказал Грег. — Я вижу, вы не слишком мне рады.
— Отчего же. Элемент неожиданности, скажем так. Ты здесь редкий гость.
Голос, высокий, слегка надтреснутый и холодный как лед, удачно дополнял внешний облик Рэдклифа.
— Но я все же приехал, и не один. Позвольте представить вам мою приятельницу, мисс Александру Финчли. Я взял на себя смелость пригласить ее погостить на несколько дней.
— Я рад, мисс Финчли.
Он так старательно произнес ее имя, будто об него можно было язык сломать, как об какое-нибудь Строгулеску или Христозопулос. Последовал царственный кивок, и Сандра еле сдержалась, чтобы не сделать реверанс.
— Я тоже, ваше сиятельство.
Одна бровь Рэдклифа переломилась посередине и медленно поползла вверх.
— Ваше сиятельство? Так меня зовут только слуги.
Сандра вспыхнула до корней волос, кажется, даже уши покраснели. Она метнула отчаянный взгляд на Грегори, но тот только усмехнулся. Негодяй! Так подло подставил ее!
— Я попросил отнести вещи мисс Финчли в восточную комнату для гостей. Это не нарушит ваших планов, сэр?
— Ничуть. Вас сейчас проводят, мисс.
Он тронул кнопку звонка. На пороге, как по волшебству, возникла дородная женщина в переднике с кружевными оборками.
— Проводите мисс Финчли в восточную гостевую. Обед ровно в семь.
Сандра поняла, что от нее избавляются. Оглушенная, подавленная чудовищным приемом, она последовала за горничной, борясь с непреодолимым желанием тут же уехать.
Марго скинула туфли и с наслаждением вытянулась на диване. Минеральная вода приятно холодила горло. Марго чувствовала, как с каждым глотком силы возвращаются к ней. Нет, в такую жару в Лондоне находиться невозможно. Хотелось уехать на природу, пройтись босиком по травке… Давно пора продать дом и купить уютный коттедж на окраине с крошечным садиком и выращивать розы в свое удовольствие. Но это было бы несправедливо по отношению к Сандре. Она журналистка и должна быть в центре событий. Мысль о том, чтобы разъехаться с падчерицей даже не приходила Марго в голову. Когда-нибудь Сандра, наверное, захочет жить одна, но сейчас они слишком нужны друг другу. Они — семья, и это важно для обеих.
Марго проверила автоответчик. От Сандры никаких известий. Странно, ведь обещала позвонить сразу по приезде. Хотя, если подумать, ничего странного. Закрутилась девочка, ошалела от своих новых шикарных знакомств, вот и забыла.
Поколебавшись, Марго набрала номер «Уик-энд миррор». Может быть, Бад что-то знает.
— Да! — рявкнул в трубку его нетерпеливый голос.
Марго живо представила себе, как он смахивает пятерней непослушные волосы со лба. Строчит, небось, на своем компьютере, кропает очередную нетленку, а тут звонки.
— Извини, Бад, я, наверное, не вовремя.
— Марго!
В этом возгласе было все: восхищение, радость, испуг, смятение. Она тут же пожалела, что позвонила.
— Я на минутку. Сандра не объявлялась?
— Нет. Я и не жду так скоро.
— Наверное, ты прав. А я пришла домой, и здесь так пусто без нее.
— Хотите, я приеду? Посижу с вами.
— Стоит ли гробить вечер на такую пожилую даму, как я?
— Бросьте, Марго, — неожиданно резко сказал Бад. — Кокетство вам не к лицу. Вы же прекрасно знаете, что я…
— Я отчего-то беспокоюсь за Сандру. Она не маленькая, конечно, но все же… Уехала бог знает с кем, да еще в Йоркшир. — Она говорила быстро-быстро, бессвязно и сбивчиво, силясь хоть чем-то заполнить возникшую неловкую паузу.
— Марго, вы хоть сами понимаете, что говорите? — устало отозвался Бад. — Невозможно дольше притворяться, что ничего не происходит.
— Пожалуйста, Бад, — взмолилась Марго. — Наша дружба…
— На кой черт мне ваша дружба, если я люблю вас?! — взорвался он.
Марго показалось, что она слышит скрежет зубов. Ох, как глупо, как нелепо все складывается! Меньше всего ей хотелось обидеть парня, но что, что она может сказать?
— Успокойся, Бад. и взгляни на вещи здраво. То, о чем ты говоришь, не может быть серьезно. Я намного старше тебя. Мне почти сорок, а тебе…
— Не надо разговаривать со мной, как со слабоумным, — перебил Бад. — Я вполне вменяем и могу отличить «да» от «нет». Простите, что обрушил на вас все это. Больше не буду.
Марго услышала частые гудки и положила трубку. Вот и все. Но легче ей почему-то не стало, даже наоборот. Сосущее ощущение пустоты, зародившееся где-то в области сердца, медленно разрасталось, охватывая постепенно все ее существо.