Это дьявольское признание в конечном счете могло только польстить Иисусу: оно констатировало его божественное происхождение. Набожные комментаторы евангелия утверждают, что Сатана заговорил так с перепугу, подобно бичуемому рабу, который под плетями восхваляет своего хозяина, надеясь его разжалобить.
Тем не менее Иисус отверг эту лесть. Он подошел прямо к одержимому и, угрожая вселившемуся в него бесу, строго приказал:
– Замолчи и выйди из него!
«Тогда дух нечистый, сотрясши его и вскричав громким голосом, вышел из него» (Марк, глава 1, стих 26).
Зрелище было, наверное, весьма странное.
Несчастный едва не вывихнул челюсти, выпуская из себя дьявола, а затем поднялся и сел как ни в чем не бывало. Даже на теле его, столько времени служившем обиталищем для сатанинских сил, не осталось ни малейшего следа. Восхищению присутствующих не было границ. Из обычного колдуна Иисус сразу превратился в чудотворца.
У евреев было великое множество бесноватых, и для изгнания из них бесов существовала Довольно сложная церемония, которая Иисусу не понадобилась. Например, Иосиф Флавий рассказывает, что дьявола извлекали через нос одержимого с помощью кольца из волшебного корня. В таких случаях бесноватый катался по земле, а дьявол, чтобы доказать, что он действительно из него вышел, должен был опрокинуть все сосуды с водой, расставленные вокруг на определенном расстоянии.
Итак, Иисус обошелся без обычного священного ритуала.
Ему было достаточно произнести несколько слов, чтобы владыка тьмы выскочил из захваченного им тела. И при этом одержимый полностью излечился, хотя способ лечения был проще простого.
«Что это? – вопрошали друг друга ошеломленные капернаумцы. – Что это за новое учение? Он и духам нечистым повелевает со властью, и они повинуются ему!» (Марк глава 1 стихи 21-27).
Глава 27. ЧУДЕСА В РЕШЕТЕ.
При наступлении же вечера, когда заходило солнце, приносили к нему всех больных и бесноватых. И весь город собрался к дверям.
И он исцелил многих, страдавших различными болезнями; изгнал многих бесов, и не позволял бесам говорить, что они знают, что он Христос. Марк, глава 1, стихи 32-34.
Так одним махом Иисус приобрел солидную репутацию, во всяком случае в Галилее.
Однако наш бог был не таким человеком, чтобы на этом успокоиться. Тем более, что у него в запасе имелось полное решето других чудес.
Едва Иисус вместе с толпою восхищенных капернаумцев вышел из синагоги, к нему устремился Симон-Камень и воскликнул так, чтобы его услышали все окружающие;
– Господи, беда стряслась!
– Что такое? – спросил Иисус.
– Ты знаешь, господи, что моя семья живет в Вифсаиде?
– Знаю.
– Но семья жены моей живет здесь.
– В самом деле, припоминаю: ты мне рассказывал, что женился на девице из Капернаума… Так в чем дело, старина, ты с ней несчастлив?
– Я сейчас не о ней…
– Так о ком же?
– О своей теще. Старушка подхватила где-то горячку, и я боюсь, как бы она не преставилась.
– Твоя теща?
– Да, господи.
– Ничего не понимаю. Заболела теща, и ты из-за этого портишь себе кровь? Странно…"
– И вовсе не странно, господи! Моя теща всем тещам теща – истинный клад.
– То есть теща, на тещ не похожая?
– Вот именно, господи. Добрая старушка дорога мне, и я прошу тебя исцелить ее.
– Не могу тебе отказать, старина. Веди меня к этой феноменальной теще! Симон-Камень, не дожидаясь повторного приглашения, направился к дому больной, и сын голубя последовал за ним.
Вскоре они вошли в дом. Это была скромная хижина. Теща, о которой шла речь, лежала на жиденькой подстилке и бредила: горячка трепала ее не на шутку.
При виде Иисуса больная понесла уже совершеннейшую чушь, однако миропомазанный не обиделся. В общем-то он был добродушным парнем.
– Видишь, она уже не знает что говорит, – пробормотал один из сыновей рыбака Ионы, – Эта ее горячка нас всех беспокоит. В бреду она болтает такое, что хоть святых выноси. И так с утра до вечера и с вечера до утра.
– Да, это серьезно, – согласился Иисус. Он пощупал у больной пульс, а затем обратился к горячке точно так же, как к нечистому духу в синагоге.
– Горячка! – воскликнул он. – По какому праву вселилась ты в тело этой превосходной женщины?
Однако язык у горячки, видимо, был не так хорошо подвешен, как у нечистого духа, и она ничего не ответила.
– Горячка, горячка! – снова возгласил Иисус. – Ты что молчишь? Почуяла, кто я такой? А ну пошла вон! Да пошевеливайся!
Произнеся эти слова, он схватил больную за руку, приподнял ее и одним своим прикосновением вернул изможденному телу и силы и жизнь. «Подойдя, он поднял ее, взяв ее за руку; и горячка тотчас оставила ее, и она стала служить им» (Марк, глава 1, стих 31).
Итак, горячка исчезла, не оставив даже обычной в таких случаях слабости. В тот же миг теща Симона-Камня поднялась на ноги и, вспомнив про горшок на плите, побежала на кухню, чтобы снять пену с бульона.
Еще через несколько минут здоровая как лошадь теща уже накрывала стол и потчевала своего зятя и всю честную компанию.
Это было уже вторым чудом подряд. Капернаумцы не успели опомниться.
– Господи, возможно ли такое? – судачили кумушки. – Что же это за человек, который одним своим словом изгоняет бесов и болезни? Теперь уже все смотрели на Иисуса как на волшебника экстракласса, но никто даже не подозревал, что своей способностью творить чудеса он обязан божественному папе-голубю. Впрочем, объясни он толпе, что его отец – птичка небесная, и это никого бы не удивило.
Как бы там ни было, всевозможные больные, прослышав о чудесных исцелениях, совершенных Иисусом, задрожали от радости и загорелись надеждой избавиться наконец от своих страданий.
Однако им пришлось ждать, пока солнце не зайдет и день не окончится, потому что суббота у евреев считалась священным днем отдыха, когда человек по закону не мог даже вправить себе вывихнутую ногу: это ведь тоже была работа!
Но едва солнце зашло, улицы Капернаума заполнились толпами калек.
Горожане никогда еще не видели подобной процессии; они словно очутились в каком-то кошмарном царстве уродов!
Малярики тряслись всем телом, бесноватые бились в эпилептических припадках, сумасшедшие корчили мерзкие рожи на потеху городской детворе, большинство выставляло напоказ отвратительные язвы и уродливые опухоли, несчастные, одержимые пляской святого Витта, вертелись в жутком хороводе, среди которого везли на тележках неподвижных паралитиков. На этом карнавале не хватало только обезглавленных с собственными головами под мышкой.
Вскоре бурлящая толпа осадила дом Симона-Камня, где, по имевшимся сведениям, остановился великий врачеватель.
– Равви! Равви! – взывали калеки. – Сжалься над нашими страданиями! Исцели нас!
Иисус не заставил себя долго упрашивать. Учитывая, что чудеса ему ровным счетом ничего не стоили, торговаться с несчастными просителями было бы просто неприлично.
Итак, выстроив пациентов, Иисус начал прием.
Он прикасался к страждущим рукою и излечивал их одним словом, – проще не придумаешь!
Когда подходила очередь бесноватого, Иисус приказывал бесу покинуть захваченное им тело. Нечистый дух изрыгал в ответ такие хулы, что волосы шевелились даже у лысых, однако не смел ослушаться и выходил прочь через рот или через ноздри. При этом черт не забывал воскликнуть:
– Ангел меня побери, ну и силен же ты, если сумел одним словом выставить меня из моего жилища… Поистине ты не простой пророк, а сын божий!
Ходячее Слово не слишком обольщалось подобными комплиментами.
Напротив, оно было оскорблено тем, что нечистые духи так бесцеремонно разоблачают его божественное инкогнито. Евангелие подчеркивает, что он угрожал дьяволам и запрещал им говорить о том, что они знают, то есть о том, что он Христос.
С первого взгляда такое поведение может показаться странным, однако достаточно немного поразмыслить, чтобы понять, насколько оно было логичным.