"Щенков, вроде бы, учат плавать, попросту бросая их в воду, — рассуждала девушка, выбираясь на берег. — Я уже утратила такие инстинкты, так что мне понадобился плотик, чтобы научиться держаться на воде, однако я всё-таки овладела этим искусством."
Адель ощутила радость и гордость, но почти тотчас же их сменила нервная дрожь. Пока всё её внимание поглощали усилия плыть и доставать вещи, она не думала об опасности, которая могла таиться под водной гладью, а сейчас она не понимала, как она осмелилась лезть в озеро да ещё плыть, не умея плавать. Видно, полёт на колеснице, запряженной крылатыми драконами, слишком ошеломил её, заставив проделать такие чудеса.
Отдохнув и успокоившись, она по очереди вытянула котомку и мешок и, развязав их, разложила содержимое на солнце. После этого она и сама без сил легла на горячий песок.
Проснувшись, Адель пересмотрела вещи и с горьким чувством отложила в сторону то, что заботливо собрал мельник-колдун для Авдея. Эта одежда не была ей нужна, а тащить на себе лишнюю тяжесть она не могла. Вроде бы, Авдей был жив-здоров, остался на берегу и вместе с Барбосом должен был вернуться на мельницу, но сиротливый ворох одежды нагонял уныние. Вполне вероятно, что она никогда больше не встретит ни Авдея, ни Барбоса, ни Пахома Капитоныча.
Адель заставила себя отвлечься от печальных мыслей и заняться укладыванием необходимых ей вещей. Она долго вытряхивала просохшую одежду, освобождая её от илистой взвеси, содержащейся в воде, потом переоделась в полученные от купца юбку и кофту. Остальную одежду она старательно сложила и уложила в сумку, на дне которой уже был мешочек с деньгами. Просохшие травы она вновь старательно ссыпала в мешочки и положила их туда же. Расчёска и круглое зеркальце были тоже убраны в сумку, а также флакончик остатками духов и синий карандаш. Счёт от бакалейщика, проделавший такой длинный путь и когда-то очень заинтересовавший карлика Ника, пострадал не очень сильно. На нём ещё можно было прочесть, что именно брала мама девушки в долг. Адель поразмыслила и на всякий случай положила счёт в сумку.
Теперь необходимо было подумать о продуктах. Сало, чеснок и картофель вместе составляли большой вес. Мука, к сожалению, была безнадёжно испорчена. Из неё нельзя было приготовить даже лепёшки, потому что озёрная вода содержала много ила. Адель отложила три очень крупных картофелины себе на обед и ещё три на следующую трапезу и отрезала кусок сала, но и после этого мешок с едой оказался неподъёмным. А ведь у неё были котелок, нож, деревянные ложки, вырезанные ещё Пахомом Капитонычем, и его помятые жестяные кружка и фляга. Надо было отказаться от половины продовольствия, но рука не поднималась выкладывать вкусную картошку. Девушка укоряла себя за жадность, но всё-таки решила оставить это на последний момент, когда надо будет покинуть озеро. Пока она лишь перетащила вещи от кромки воды, разожгла костёр и приготовила печёный картофель на сейчас и на потом, если не будет возможности его испечь. Несмотря на лёгкий голод, обед не доставил удовольствия. Было очень одиноко и грустно. Услышать бы сейчас голос Авдея, расхваливающего картошку с салом и чесноком словно редкостный деликатес. Адель совсем упала духом, а пора было подумать о дальнейшем пути. Драконы перенесли её через озёрный край, через реку и лес. Надо ли ей возвращаться к реке или существует другая возможность достичь моря?
"Да, я теперь одна, — попыталась подбодрить себя Адель. — Я не привыкла идти одна. Всегда со мной кто-то был. Но мне помогали люди, а не волшебники, значит, и я точно так же могу помочь сама себе. Мне одиноко, отсюда такая неуверенность, но я быстро освоюсь."
Почему-то желанный покой не приходил. Девушка попробовала другой способ.
"Чего я боюсь? Во-первых, мне известно, что я встречу моряка, значит, до этой встречи я буду жива. Во-вторых, я встречу какого-то парня со светло-русыми волосами. Опять-таки я до той поры буду жива. В-третьих, у меня есть возможность позвать на помощь колдуна Жана. И, наконец, в-четвёртых, я обязана добыть золотое сердечко с красным камнем и оживить Пахома Капитоныча, и никто не может мне помешать. Вперёд же! В путь!
Она надела на спину мешок с салом и половиной картофеля, взяла сумку и котомку с кухонными принадлежностями. Смотреть на оставшуюся на земле горку прекрасных клубней было жалко и обидно, но другого выхода не было. Оставшийся груз непосильной тяжестью давил на плечи, так что она не знала, долго ли сумеет идти с такой ношей. А главное, куда идти?