Обед понравился им обоим. Адель с аппетитом ела испеченную на вертеле птицу, а Антип не мог оторваться от печёной картошки с салом и чесноком.
— Адель, дай мне, пожалуйста несколько сырых картошек и чесноку, а моя жена посадит их у дома. Разведём огородик и будем наполовину лесовики, а наполовину даже крестьяне.
— Конечно, возьмите. — торопливо согласилась девушка, радуясь, что может принести пользу неожиданно найденному защитнику.
— Вот и отлично. Думаю, что нам надо сегодня дойти до леса, а там переночевать. Утром перейдём лес, а к обеду выйдем к морю. Лес там доходит до самого берега, так что есть где спрятаться.
План лесника был чётким и, несомненно, был бы выполнен, если бы утром он встал, бодрый, как всегда, и готовый в путь, но солнце уже взошло, Адель проснулась и развела огонь, а Антип всё ещё спал. Адель приготовила завтрак, но её новый знакомый не просыпался.
— Антип! — робко позвала девушка.
Лесник не отзывался. Адель наклонилась над ним и обнаружила, что он весь горит от жара, а его тело сотрясает озноб. Было очевидно, что какая-то болезнь сразила этого крепкого человека, и он теперь совершенно беспомощен.
Адель помнила, что мельник-колдун дал ей два мешочка с травами, в одном из которых было нужное лекарство, но оба эти мешочка побывали в озере и вымокли, и девушка опасалась, что чудодейственная сила этих трав исчезла.
На всякий случай Адель сделала отвар, как учил мельник, остудила его и напоила больного. Антип ничего не понимал, но его мучила жажда, так что он жадно припал губами к кружке. Теперь оставалось лишь ждать.
День шёл медленно, а в состоянии больного не наступало перемены. Временами он бредил. Вечером Адель дала ему выпить оставшийся отвар. Лесник что-то бормотал, а потом затих.
Девушка не давала костру затухнуть, подкидывая в него ветки и сучья. Она опасалась дикий зверей. Её новый спутник был совершенно беззащитен, а у нее имелось единственное средство спасения — помощь колдуна Жана.
Утром Антипу полегчало. Он перестал бредить и пришёл в себя, но чудесного выздоровления, обещанного мельником, не произошло. Должно быть, из-за озёрной воды сила лечебных трав ушла. Адель сделала ещё порцию отвара и повторила лечение.
— Что со мной? — недоумевал лесник. — Никогда не болел, а сейчас от слабости не могу стоять.
— По-моему, вам надо больше спать, — сказала Адель. — Мама мне всегда говорила, что хороший сон гонит всякую болезнь.
Антип продремал весь день, то просыпаясь, то вновь засыпая. К вечеру ему стало настолько лучше, что он поел сваренного девушкой бульона из второго глухаря.
— Спасибо тебе, Адель, — поблагодарил лесник. — Ты меня прямо-таки спасла. Чувствую, что ко мне вновь прибывают силы. Даже не знаю, что бы со мной было, если бы не встретил тебя. Лежал бы один в лесу, пока не умер. Жена и не знала бы, где меня найти, чтобы похоронить.
— Это не моя заслуга, — скромно ответила Адель. — Мельник-колдун дал мне травы, а я лишь сделала отвар, как он учил. На ночь вы выпьете ещё отвару, а утром, наверное, будете совсем здоровы.
Так и случилось. Утром Антип не чувствовал никакой слабости и был готов проводить Адель в бухту и помочь ей подыскать корабль. Девушка сомневалась, не рано ли ему продолжать путь и не лучше бы ему отправиться домой и окончательно выздороветь, однако лесник заверил её, что отлично себя чувствует, словно никогда не болел.
За завтраком вокруг них прыгала в кустах весёлая серая птичка и красиво пела, словно стараясь доставить им удовольствие.
— В такие минуты радуешься, что живёшь на природе, в глуши, бродишь по лесам и ни от кого не зависишь, — мечтательно проговорил Антип. — Жизнь в деревне — тяжкий труд, в городе — царская служба, а здесь я сам себе хозяин. Один недостаток — людей не видишь, но зато слышишь птичье пение и делаешь то, что велит только совесть.
Для Адели, освободившейся от тяжёлого мешка, путь до залива оказался приятной прогулкой. Лес был величавым, с крепкими здоровыми деревьями, где участки лиственных деревьев перемежались с сосняком. Идти по нему не было трудно, а плечи не отягощала никакая ноша, кроме сумки. Лесник нёс мешок и котомку, словно в них не было никакого веса.