Ночью случилось происшествие, ужаснувшее всех. Адель, находясь в своей каюте, почти не была его свидетелем, увидев лишь самый конец, и узнала о нём из рассказов.
На ночную вахту поставили трёх человек, одним из которых был новичок. Встав у руля, Джон задумчиво глядел вдаль, обдумывая кое-какие свои наблюдения. Ни он, ни два других матроса не заметили, как деревянная носовая фигура, на которую никто никогда не обращал внимания, изображавшая мускулистого мужчину, голого до пояса, с грубо вырезанными чертами лица, изображающими гнев и непреклонность, шевельнула головой. Матрос, пребывающий на баке, почувствовал что-то странное, лишь когда деревянный человек медленно и с трудом ворочал торсом, высвобождаясь из оков, прикрепляющих его к носу судна. Матрос, решивший, что спит и видит кошмар, ущипнул себя и протёр глаза, а деревянная фигура уже готовилась подняться на палубу. Матрос заорал и бросился наутёк.
Джон, стоявший дальше всех от виновника переполоха, последним из троих заметил странное явление. Он замешкался у руля, а носовая фигура неторопливо, но неуклонно шла прямо на него, словно избрала именно его своей непонятной целью. Тут уж моряк выпустил из рук руль и заметался на юте, не зная, куда ему деваться от деревянного противника. Он перескочил через путаницу снастей справа от надвигающейся фигуры, рассчитывая на медлительность её движений, но рука её достала бы его, если бы не подвернувшийся канат.
— Что это? — в ужасе кричал матрос с бака.
Другой матрос полез на мачту.
Носовая фигура неторопливо повернулась и двинулась в обратном направлении. Джон и матрос с бака помешали друг другу, когда пытались проскочить мимо деревянного человека. Джон упал, а матрос перескакивал через него, когда фигура обрушила удар деревянной руки на людей. Перепрыгивающий через Джона матрос, получив смертельный удар, даже не вскрикнув, перелетел через борт и упал в воду, а Джон, сделав судорожное усилие, выкатился из-под ноги чудовища, уже занесённой над ним.
Носовая фигура была невелика и, если бы не была деревянной, а была облачена в плоть, то с ней можно было бы попытаться сразиться, имея оружием остроотточенный нож, но против деревянного противника нож был бессилен.
Джон отбежал на бак, и фигура двинулась за ним. Тогда моряк схватился за туго натянутый штаг и, как кошка, вскарабкался наверх. Деревянный человек, потерявший намеченную добычу, задрал голову, словно что-то мог разглядеть глазами, еле намеченными вырезавшим его мастером. Потом он ухватился за штаг и оторвал его от носа люгера.
Матрос, первым взобравшийся на мачту, дико заорал, да и Джон был недалёк от крика, потому что деревянный человек спокойно и неторопливо отрывал ванты, крепящие мачты с боков. Потом чудовище упёрлось руками в шатающую мачту, на которой был Джон, и повалило её за борт. Раздался громкий треск, судно сильно накренилось, и деревянный человек едва не последовал за мачтой в воду, но удержался, уцепившись за обрывки снастей. Джон ухитрился по одной из болтавшихся вантов вовремя соскользнуть на палубу.
Треск мачты и сильный толчок разбудили всех. Матросы выскочили из кубрика и замерли при виде странного гостя. Капитан и его помощник сначала разглядели выломанную из нижней опоры мачту, а уж потом деревянного человека. Адель еле добралась до выхода из коридора, настолько неудобно было идти по покатой поверхности. Она думала, что судно налетело на подводный камень.
Охваченные ужасом люди были совершенно беспомощны перед разрушительной мощью деревянного человека. Он мог сразу же их убить, но почему-то двинулся именно на Джона. Тому вновь пришлось сделать почти акробатический прыжок, чтобы увернуться от чудовища.
Дон Педро выхватил пистолеты и разрядил их в страшного противника, его помощник ненамного от него отстал, но пули не повредили деревянной фигуре, оставив лишь вмятины на его торсе. Матросские ножи, брошенные в пришельца, отскочили от хорошо высушенного дерева, не причинив ему вреда.