— Так езжайте в Тампу и расскажите ему! Какого хрена?.. Одни пустые слова… А я буду говорить: нет у меня никакой пушки, и все тут!
— Но нас двое, — возразил Гутри. — И оба мы его видели.
— А как насчет того, чтоб засунуть эту пушку к себе в задницу, а?
— А как насчет магнитофона? Тоже прикажете засунуть его к себе в задницу, а? — спросил Уоррен.
Гутри тут же смекнул, что к чему.
— Покажи ему, — сказал он.
Донофрио, похоже, растерялся.
Уоррен достал из кармана миниатюрный магнитофон.
— Мы записали каждое слово, произнесенное в этой комнате, — сказал он Донофрио. Ложь. Они использовали этот магнитофон для записи бесед со свидетелями, и, как правило, с разрешения последних. — Вся эта мутота относительно ваших дружков…
— Каких еще дружков?
— Да мистера Смита и мистера Вессона, или забыли? Все здесь, на пленке, — сказал он. Снова ложь. Магнитофон не был даже включен. И он сжимал его в пальцах.
— Ну все, влип, — пробормотал Донофрио и удрученно затряс головой, словно демонстрируя твердое убеждение, что никому в этом мире верить нельзя. — Влип, как последняя дешевка.
— Да уж, — буркнул Гутри.
— Чего вам от меня надобно, никак в толк не возьму?..
— Где ваша подружка?
Если верить словам Донофрио, то о «дружбе» Мелани с типом по имени Джек Лоутон он слышал впервые. Во всяком случае, она, когда была здесь, не упомянула о нем ни словом.
— Иначе бы я разбил ей гребаную башку, — добавил Донофрио.
Впрочем, оказалось, что она все-таки рассказала ему об этом Коррингтоне. Который, помимо того что был вооруженным грабителем, брал еще уроки в той же театральной студии, куда ходила и Мелани. В студии под названием «Театр-плейс». По всей видимости, парень был прекрасным актером, и особенно удавались ему роли разных подонков. Способствовал тому и факт, что он был мускулист, прекрасно сложен и развит физически и оттого выглядел угрожающе. Как-то на одном из импровизов…
— Импровизами они называют импровизации, — пояснил Донофрио.
Так вот, во время одной из импровизаций он в деталях обрисовал и изобразил нападение на аптеку, причем с такой убедительностью, что Мелани тут же смекнула — происшествие действительно имело место. Коррингтон этого и не отрицал. Он подтвердил, что был тем самым третьим грабителем, которому удалось смыться, как только на улице появился полицейский автомобиль. Он также сознался ей, что освобожден досрочно и что не имел права выезжать из штата Калифорния.
— Вообще все эти людишки, актеры, страсть как любят рассказывать о своей личной жизни первому встречному.
Причина, по которой сам Донофрио не сопровождал свою подружку на север, оказалась вполне банальной. Он тоже был освобожден досрочно и должен был отмечаться в участке — на что, кстати, и указывали довольно ненавязчиво оба детектива. Являться и отмечаться он должен был только во Флориде, а не в Калифорнии или каком другом штате. Хотя, по его собственному признанию, отношения у них с Мелани были вполне свободные — то есть каждый был золен делать то, что ему заблагорассудится, и никакие упреки или объяснения в ход не шли.
— Хотя, если честно, мне было бы противно застукать ее за чем-то таким, — добавил он. — Да и ей тоже…
Он задумчиво почесал себе верхнюю губу стволом револьвера. Только бы не прострелил ноздрю, подумал Уоррен.
— А когда она сюда приехала? — спросил Гутри.
— С неделю назад. Да, в пятницу.
Гутри достал бумажник, взглянул на карманный календарь. Сегодня двадцать шестое. Пятница на прошлой неделе…
— То есть семнадцатого? — сказал он.
Донофрио пожал плечами.
Семнадцатое, подумал Гутри. То есть за четыре дня до убийства Коррингтона, Уоррен подумал то же самое.
— И никогда не упоминала человека по имени Лоутон, так? — спросил он.
— Никогда.
— Ну а с кем она здесь встречалась? С кем ходила в музеи?
— Мелани? В музеи?
— Ну, хотя бы разок… почему бы и не заглянуть в музей…
— Нет, она никогда не говорила о человеке по имени Лоутон.
— А двадцать первого была здесь?
— Двадцать первого? А когда это было?
— В прошлый вторник.
— Нет.
— А где была?
— Не знаю. Пробыла только уик-энд… Приезжает, потом уезжает. Так уж у нас заведено.
— Да, да… Так, значит, приехала она сюда в пятницу…
— Ага.
— А когда уехала? В понедельник?
— Да, точно. В понедельник утром.
— И куда же?
— Понятия не имею.
— А у вас случайно нет ее фотографии, а? — спросил Уоррен.