Дочка, повернувшись к Нейлу задочком, оседлала подушку и совокупилась с ней. Забавное зрелище.
Нейл любовался голой попой дочери. Она была весьма эротична.
«А вдруг? — подумалось ему. — Что, если?»
Он обильно смазал слюной член, но то ли предрассудки, то ли какие-то понятия о нравственности сдерживали его. Ему, однако, так хотелось поласкать девочку, сделать ей приятное!
Нейл никак не мог решиться, хотя Бекки, малолетка, была практически готова и только ожидала. Что ж было делать! Отец аккуратно ввел палец в попку дочки.
Он очень нежно сношал пальцем в анус свою дочь. Бекки похихикавала и вертела попкой. Это настолько возбудило Нейла, что он решился на интромиссию. Ребенок только пискнул. Сие было просто незабываемо.
Перевернув девочку на спину, отец спросил:
— А ты готова?
— Да, папа. Я готова поебаться. Дать тебе. Дать в писю.
Нейл, не спеша, вошел в вагинку дочери. До чего же был прекрасен тесный девчоночьий рай, это маленькое местечко для наслаждения! Маленькая писюрка, крошечные губки, разомкнутые для наслаждения отца. Наслаждение было просто запредельным.
Бекки поинтересовалась вынутым членом. Наглядный урок был куда интересней порнографии в Гугле.
Малышка взяла в рот.
Нейл задергался и выстрелил.
— Папа, тебе понравилось? — спросила дочь, утирая обспермленные губки.
— Еще бы, — ответил Нейл.
— Я буду делать так каждое утро, ты не против?
— Я буду счастлив, любимая.
С этой мыслью Нейл попытался вроде бы уснуть. Но не тут то было.
— Папа, можно я сяду тебе на рот?»
Нейла попросту заколбасило. Дочь сядет на него голой писькой!
«А ты мне полижешь?»
«Разумеется, любимая».
«То есть мы будем лизать друг дружке? Ты мне, а я тебе?»
«Непременно, доченька».
«Ну так полижи, пожалуйста. Маме мы ничего не скажем».
Нейлу очень нравилась эта идея: головка во рту дочки. Никаких обязательств. Просто удовольствие.
Дочь стянула ночнущку.
«Папа, а я научилась мастурбировать. Письке очень приятно. Хочешь посмотреть, как я это делаю?»
«Покажи, пожалуйста».
Голая девочка села на кровати и принялась ласкать свою писю, слегка расставив ножки.
«Тебе нравится, папа?»
«Очень. Ты так чудесно себя ласкаешь. Продолжай. Это очень красиво».
«Но, папа, я хочу сесть на тебя».
«Ртом, да? Что ж, садись. Да не так, доченька. Сядь-ка наоборот. Теперь перед тобой пенис в открытом доступе».
Девочка, поелозив, уселась голой писюшкой на рот Нейла. Стало приятно. Теплая волна наслаждения поднялась от голеньких ноженек девочки, миновав обнаженное девчачье естество — папа, однако, явно наслаждался, посасывая крошечный ребеночий клиторочек. Бекки, поерзав на рту, уселась поудобнее, как-то конкретнее и стала спускать. «Ой, папка, как здорово. А мы правда маме ничего не расскажем?». «Кончай, доченька. Не трещи». «Пап, мне нравится ебать тебя пиздюшкой». — «Правда? Что такое говоришь? Изрядная, знаешь ли, похабщина! Такой маленькой девочке это не к лицу! Фу! Просто стыдно! Как ты можешь совокупляться со своим отцом, спросят меня в садике? Ведь это не то чтоб правильно! Но, папа, мне приятно. А ведь все девочки совокупляются с отцами».
«Прямо таки и все?»
«В нашем детском саду, во всяком случае, все переебались. Каждая девочка хвастается, какой величины пенис ее папы».
«И каков же рекорд?»
«Я не помню, — заявила Бекки, подпрыгивая, — с этими европейцами сложно иметь дело. Метрическая система. Я не шарю в этих сантиметрах. В России, по слухам, инцест — обычное дело, по сравнению с этими нашими Штатами. То есть дочери не зазорно лишиться девственности посредством отца. У них еще был секс-символ — девочка по фамилии Seleznyova».
«Да? Но ты ебись, ебись. Сношайся, мое дитятко. Ой, бля, я же говорю по-английски».
«Изучаю ruski ezuk! — с гордостью сообщила Бекки. — Сегодня я узнала много новых русских слов!»
«И каких же?»
«Кэролайн (так зовут воспитательницу) сказала, что важно избегать штампов и пошлостей («Молодец Кээролайн», — отметил про себя Нейл), — мол, русские не такие уж и придурки, а у нас, мне стыдно, папа, за великую американскую культуру, — сложилось превратное мнение о них. Папа, правда ли, что у них хуи меньше?»
«Не думаю, дочь. Хотя это, конечно, следует выяснить на практике».
Дочка уселась поудобнее, закатив глазки.
«Вот мы ебемся, папа. А каково же типичному русскому человеку, ведь дочка ему не то что не даст, а даже не пососет? И не полижет. У них это называется менталитет».