Короче, я в шоке, куда ты подалась. Даже не объяснила толком. Виду там не подавай. Молчи и улыбайся. Мама за тобой приедет, мы с мамой. Кинь свою геолокашку. И мой голос сотри.
Рита от услышанного окаменела. По наитию удалила сообщение, и на экране засветилась таблица итогов университетского конкурса. Она ещё раз посмотрела на верхушку таблицы, поглазела на свою фамилию, на фамилию Дуни и онемевший палец прокрутил движок в самый конец списка. Последняя десятка позорилась мельчайшим шрифтом. И… напротив цифры 327 впечатана фамилия Стьюворд. Рита подскочила, словно её обдали водой с брандспойта. Она запрыгнула на кровать и, сдерживая дыхание, увеличила буквы злосчастной строки – Стьюворд Лютер, 5 курс, кафедра системных подходов. Скрин тут же улетел в чат с Дуней. За ней геолокация.
Дыхание подводит. Одна за другой мысли озаряют её уставший мозг, который рассеян и не удерживает их. Выходит, Лютер участвовал в конкурсе и не обмолвился. Выходит, он не такой уж светило. За кого он себя выдаёт? Сердце стучит молотом в груди. Триста двадцать седьмое место – это позор даже для студента, проводящего больше времени за бокалом пива, нежели за учебниками.
Слёзы скользят по припухшему лицу Риты. Почему она не осталась с подругами, бросила Дуню? Как раздула она своё тщеславие: друзья казались никчемностью рядом со Стьвордом Лютером, человеком из другой звёздной системы, точно не из Солнечной. Рита обхватила колени, так и просидела до утра, пока громогласны лай собак не разорвал воздух.
VI
- Вас ждут к завтраку, - послышалось над головой, и Рита открыла глаза. В открытых дверях стоит типичная горничная, в фартуке и чепчике, типичная для времён классицизма. – Я провожу вас, - добавила она, улыбаясь.
- Уходи, - выдавила из себя Рита. Ей хотелось швырнуть в неё туфлю или тапок на худой конец. Но Рита сдержалась и только затворилась дверь, она бросилась в душ, смывать грех, пропитавший её душу за ночь.
Горничная не удалилась. На удивление, она стояла в дверном проёме и улыбалась, словно робот, отрабатывающий программу гостеприимства. Так и встретила она Риту, выползающую из душа, и протянула ей новое платье, отутюженное и ещё тёплое от пара. Рита вытолкала её и облачилась в свои джинсы и обычную водолазку. Отныне она не будет терпеть причуды аристократов и навсегда, насовсем и без оглядки покинет этот дом. Только бы Дуня поскорее приехала.
На лестнице её перехватил незнакомец во фраке. Он будто вырос из-под земли. Одной рукой он схватил Риту за плечо, а другой мастерски вытащил из кармана её джинсов телефон, единственную связь с миром людей. Ей показалось, что дверь в мышеловку захлопнулась.
- Гости в этом доме не могут пользоваться гаджетами и любой другой техникой, - сказал незнакомец и отпустил Риту. – Поспешите, г-н Стьюворд ждёт вас к завтраку.
У Риты замерло сердце и она, теряя память и сознание, добралась до столовой, огромной и убранной золотом, от штор до столовых приборов. С её появлением прислуга засуетилась. Юноши и девушки, будто услышали команду "отомри" и точно следуют ей. Рита уселась на предложенный стул и произнесла, собрав мужество в сердце:
- Доброе утро.
У матери Лютера перекосилось лицо, а её сын подскочил к Рите и процедил:
- Почему ты не в платье? Мама передала тебе новое платье. Ты всё портишь…
- Я буду одеваться по своему вкусу, - отрезала Рита и глотнула сок из золотого бокала. Сладкий, тягучий виноградный сок.
- Доброе утро, - миролюбиво произнёс восседающий во главе стола, грандиозный старикан с напудренной лысиной. – Вы сейчас отведали самый подлинный напиток царей прошлой эпохи. То, что нынешнее малообразованное племя смеет называть вином.
Старикан сам отпил глоток и продолжил:
- Нас не представили. Должно быть, Лютер и его мама взволнованы вашим визитом. Я сам с удовольствием представлюсь – старина Стьюворд. Самый старший и главный из рода Стьювордов. Но, вы, милое, наимилейшее создание, называйте меня Тэдди, по-свойски. Я настаиваю. Так будет приятно.
- Исполню вашу волю, Тэдди, - сказала Рита и глотнула подлинный напиток прошлой цивилизации.
- Вот и - славно, - сказал старина Стьюворд и накинулся на закуски, расставленные по всей глади стола. – Прошу всех приступить к завтраку. Не сидите, как истуканы, - обратился он к жене и сыну. Те послушно зазвенели вилками. – А вы, нежданная, но, тем не менее дорогая гостья, можете представиться? Весьма любопытно, а Лютер молчит, словно воды в рот набрал. То ли дело, Рон, его старший брат. Стоит ему появиться и оживлённая беседа потечёт по всем направлениям.