– У него, ага. Хотя легче и разумнее было бы всё своё забрать сразу, – кивнула Уиллоу в такт своим мыслям. – Значит, либо он не мог так поступить, либо не догадался. И то и другое нам на руку.
– Либо тупой, либо слабый, – пробормотал Маркос. – Лучше тогда уж тупой.
– Не хочу разрушать ваши прекрасные воздушные замки, но есть ещё один вариант, – подал голос Пирс и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. – Гм, возможно, что Джек Доу на тот момент просто не свыкся со своим новым состоянием. А вот теперь…
Кубик льда звонко треснул в лимонаде, и мисс Рошетт сцепила пальцы в замок.
– Ну, хватит, – встала Тина резко, улыбаясь, хотя радости никакой не чувствовала. – Если рассуждать логически, то поимку Доу можно оставить копам: он вернётся за сердцем и наверняка попадёт в ловушку. А я хочу показать вам кое-что другое.
Она принесла копии газетных объявлений – пухлую подборку в папке на завязках – и молча положила на стол. Карта города скрылась под ворохом дешёвой, зачернённой по краям бумаги – копировальная машина печатала грязно.
И с каждого листа щерилось одно и то же слово.
– Кто-нибудь что-нибудь слышал? – мрачно спросил Пирс. – Этот бред повторяется из года в год почти пятьдесят лет. Слишком долго для розыгрыша.
Мисс Рошетт только головой покачала, прикусив губу. Маркос откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, размышляя; глазные яблоки едва заметно двигались под веками, и смотрелось это жутковато.
– Что-то слышала, – произнесла Уиллоу таким тоном, что сразу стало ясно – врёт, вопрос только, в чём именно. – И у меня есть одна мысль… вы только не смейтесь сразу, ладно? В общем, мне кажется, что тот, кто подаёт эти объявления, сам работает в редакции. Вы смотрите, они же периодами идут. – И она принялась тасовать блёклые копии, словно карты, раскладывая поверх Лоундейла чудовищный пасьянс. – Первые восемь, самые старые, – из «Делового ежедневника». Потом пять штук – в «Болтушкиных сплетнях». И опять в «Ежедневнике». И затем в «Сплетнях»… Знаете, как будто он работал то там, то там. Потому и обратного адреса не оставлял – зачем, если он и так мог отслеживать все звонки и письма читателей?
Некоторое время царило выразительное молчание. А потом Пирс залпом осушил свой бокал с лимонадом, звучно стукнул им по столу и заявил:
– Юная леди, вы гений! – и сразу же очень естественно отодвинулся от Маркоса подальше.
– Да? – обрадовалась Уиллоу так искренне, что мальчишка воздержался от мрачных взглядов в сторону Пирса, только потянулся опять к кувшину.
– Определённо, – уверила её мисс Рошетт нежным голосом. – И почему это мы должны смеяться, скажите на милость? Мысль ведь вполне здравая, трезвая…
– …и некурящая, – закончила Тина, усмехнувшись. Она-то прекрасно знала, что причина смущения Уиллоу – список классических детективных романов в её библиотечной карточке, за последние месяцы удлинившийся втрое. – Поддерживаю – мне такое в голову не приходило, но звучит очень правдоподобно. Но сколько же лет уже должно быть человеку, который эти объявления рассылает…
– Если он человек, – задумчиво протянула девчонка.
Воцарилась могильная тишина.
«Вот так – действительно неприятные предположения никто даже не обсуждает, чтобы случайно не услышать аргументов за», – пронеслось у Тины в голове.
По самым скромным прикидкам, идти до места неокончательной смерти Джека Доу нужно было часа полтора – это притом, что мисс Рошетт вышагивала весьма бодро даже в своей классической юбке-сафари. Вылазка больше напоминала пикник, хотя и без сэндвичей в живописно прикрытых салфетками корзинках. И уже в городе, когда позади осталось около половины пути, Маркос вдруг приотстал и поравнялся с Тиной.
– Хочешь что-то сказать? – спросила она, понизив голос.
– Не-а, – нахохлился мальчишка, сунув руки в карманы. – Но скажу. Но это по-настоящему дурацкое, а не как у Уиллоу было, – предупредил он, глянув искоса. Тина ободряюще кивнула. – В общем, про камни… У нас такой слушок ходил, ну, как бы типа испытание храбрости, враньё про призраков и всё такое… Короче, в городе есть камни, которые меняют цвет, если пролить над ними кровь.
Тина нахмурилась.
– Любой камень окрасится, если облить его кровью.
– Не так, – мотнул головой Маркос. – Эти становятся красные везде, понимаешь? Насквозь. Правда, их не видел никто, – добавил он. – Но все слышали.
На краю тротуара лежал камешек; самый обычный, серый, наверняка отколовшийся от бордюра – но на секунду он предстал в ином свете и превратился в зловещий магический артефакт. Тина поджала губы и пнула его изо всех сил.