–Лика! Дорогая, здравствуй, – доносится до моего сознания. Тася раздевается после промозглого ноября, снимает тёплую куртку вместе с кофтой и проходит на кухню.
–Я так понимаю на повестке дня серьёзный вопрос, раз вы здесь собрались. Учитывая, что вы обе знаете новость о которой хотите рассказать, и я не вижу радости на ваших лицах, известие мне не понравиться? – даже не задаёт вопрос, а констатирует очевидное. Принимается готовить себе чёрный кофе в турке, которую я только ради неё держу дома.
–Да, мы должны сказать тебе что–то очень важное.
–Так говорите, я вся во внимание, – помешивая кофе и убирая упавшую пепельную прядь с лица.
–Тебе лучше сесть, – отодвигая стул и приглашая жестом присесть.
–Умер, что ли кто? – уточняет Тася. Только вот вместо привычного смеха слышит наше молчание. Она выключает плиту, присаживается на стул, Закатывая рукава своей тонкой водолазки.
–Тась, ты только не волнуйся, – начинаю я. Понимаю, что дважды за такое короткое время сердце разобью ей сердце. – Но Карим жив. – выпаливаю, как на духу.
По началу она не реагирует от слова совсем. Но вот глаза в миг остекленевшие выдают степень её расстройства.
–Что? – шепчет белыми губами девушка.
–Они в городе, моя хорошая. Вчера заявились на благотворительный вечер. Антон с ними общался. Это всё, что мы знаем.
–Ты его видела? – впиваясь своими ногтями в мою ладонь, спрашивает девушка.
–Да, они все здоровы.
–Им нужно было два с половиной года, чтобы вернуться? – в отчаянии шепчет Тася.
–Судебный процесс был закрытым. Кто знает, когда они должны были бы вернуться.
–Или не вернуться, – звонким пред истеричным
смехом давиться Тася.
Лика протягивает наполовину пустой стакан с мутноватой лекарственной жидкостью.
–Два с половиной года агонии, беспробудной комы боли и скорби. А они даже не удосужились позвонить.
У меня не находится слов, чтобы смягчить её упрёки, потому что я вот уже сутки жду хотя бы звонка или же весточки, хоть чего–нибудь.
Потому что мой вновь выстроенный мир рухнул буквально за секунды. А сейчас мне нельзя тянуть в обломки ещё и Тасю. Пусть выговориться, хоть чуть-чуть.
Известие о смерти Кирилла бьёт меня так сильно, сбивает меня с ног и заставляет захлебнуться в горе.
Я трусливо прячу голову в песок и отнекиваюсь от своей потери, срываю голос, когда приходит его брат с соболезнованиями.
Я не верю ни единому слову, только спустя время осознаю моё сердце бьётся всё так же неровно, как и при его жизни. Мне всё кажется ещё чуть-чуть, и он войдёт.
–Я не буду отменять свадьбу. – четко произносит Тася, подходя к плите и доваривая кофе. – То, что они живы ничего не меняет. У меня своя жизнь, у них по всей видимости своя и менять её я не собираюсь. Чтобы не случилось я буду счастливой.
Мы с Ликой молчим. нечего сказать. Да и смысла нет в том, чтобы выгораживать одного из них. От слова совсем.
–Для счастья тебе необязателен Сергей. – это фраза повисает в воздухе между нами. Мёртвым грузом ложится на плечи каждой из нас.
Глава 5
Когда я училась ещё в университете, на паре физической культуры моя близкая подруга упала в обморок. В больницу на скорой везла её я. Всё бы ничего только, обморок её сопровождался судорогами. Я тогда так испугалась, на каком-то жутком адреналине протянула вечер в приемном покое вместе с Надей. А на следующий день выжатым лимоном отправилась на пары.
Приблизительно так сейчас себя ощущала человеком без воли и сил. Каждый день просыпалась, что-то пила – воду, чай или минералку. Заматывалась в теплые вещи и ехала на работу.
Я пыталась отыскать Кира. Город к этому не располагал. Как будто специально прятал его от меня.
Первое место нашей встречи, бывшая квартира Карима, которую с горя продали его родители сразу после этой передряги, в надежде вытащить любимого сына.