Глаза в глаза я вижу его полыхающее пламя пожара, бушующая стихия, которую кроме него, никому не остановить. И это меня отрезвляет, в этой комнате меня никто больше не любит. Даже я сама.
Крепко держит мой подборок, не давая ни единой возможности передумать. Просто берёт, хочет и делает это со мной.
Очнулась в тот момент, когда настырные руки почти расстегнули мою блузку, бью со всей силы и ненавистью на него в этот момент, в солнечное сплетение. Он не складывает пополам со стонами, но оторопь мое движение у него вызывает, а я выскальзываю из его рук. Застегиваю первые три пуговицы деловой в горошек рубашки.
Поднимается на ноги, возвышаясь надо мной, отходит к стене, пытаясь не задеть меня. Это ранит, будто я прокаженная которая его чем–то заразила только через поцелуй.
Такое ощущение, что у Кирилла даже глаза потемнели. Рвано выдохнул, потирая лоб.
А я, я будто язык проглотила, смотрю на него и не узнаю. Он никогда не был жестоким, он никогда не был. Последние дни я думаю, что его придумала. Как будто нас не существовало.
Он берёт себя в руки слишком быстро, чем до чёртиков меня пугает.
Он мог надевать маску, для всех быть бесстрастным и холодным. А я вздрагивая, наблюдаю за ним таким.
Глава 8
–Ты уволена, – жестко произносит Кир, снова садясь в моё кресло, с моей алой помадой на губах.
–Я знаю, – вырывается из меня. Он внимательно меня разглядывает.
–Ты должна уехать, – снова бьёт меня словами. – Я не такой ублюдок, как вы с братишкой, поэтому всё, что у тебя есть останется твоим. Ты хорошо отработала всё это. – Обводит руками мой кабинет. Снова больно режет меня словами. Не давая вздохнуть полной грудью. – Это увольнение просто предупреждение, чтобы не лезла туда, куда тебя не зовут.
–Кирилл, дай мне… – я даже не успеваю договорить, мужчина подрывается с места, перехватывает меня за шею.
–Ты забываешься, – заглядывая в мои глаза, и не видя того, что меня раздирает, – этого имени для тебя не существует, как и меня, –держит крепко, но не сжимает. – От меня ты больше ничего не получишь, – намекая на мою недавнюю реплику.
–Ты даже не дашь мне шанс, – отчаянно цепляясь за его руку.
–На что, родная? – скептически уточняет.
–Объяснить, пожалуйста, – умоляю я.
–Ада, – впервые называет меня по имени, – ты не представляешь, как я себя сдерживаю, чтобы банально, – тяжело вдыхает полной грудью, – не окунуть тебя в такую же грязь, которой ты являешься.
–Что ты такое говоришь, ты ведь пожалеешь. – впиваясь ногтями в кожу мужчины, хоть как-то сделать больно, привести в чувство. Я не понимаю, искренне не понимаю, как он может вот так просто меня убивать, закапывать нас на самое дно.
–Я не буду в своей жизни больше жалеть о такой, как ты. Не хочу и не буду тебя ни видеть, ни слышать, так что тебе же лучше.
–Неужели так просто отпустишь, не будешь мстить? Позволишь быть счастливой с другим? – глаза, полные ярости, бешенства окунают на дно своей ненависти. Второй рукой Кирилл обхватывает мои плечи и несильно встряхивает.
–Закрой рот, и с этого момента думай, что говоришь, иначе я заставлю отрабатывать тебя – мой каждый день, который я провёл в колонии по твоей милости. Поверь тебе не понравиться.
–Так заставь, – царапая ногтями его запястья, впиваясь до крови в кожу, до безобразных царапин и жжения.
–Не боишься? – пригвождая моё лицо.
–А ты?
Он замирает будто не веря во всё это. В мои слова и искренне сопротивление.
–Я тебя предупредил, мне не нужна помеха в твоём лица на моём пути. Я тебя больше не хочу видеть ни рядом с собой, ни в этом городе.
Всё, приговор подписан. Выходит из кабинета, громко хлопая дверью.