–Спасибо, Стас, спасибо. – шепчет она, заправляя растрепавшиеся локоны. – Хочу его увидеть.
–Только недолго, ты же знаешь правила. Сейчас переведём и увидишь.
–Знаю, конечно, знаю. – кивает, как заводная игрушка.
Мы недолго ждём. Лика быстро идёт переодеваться в процедурную, скрывается за дверьми. А я остаюсь одна в коридоре с мужчинами, становится тяжело дышать от их неприязненных взглядов периодически брошенных на меня. Подмечаю, что никто из них и с места не сдвинулся. Неужели будут ждать пробуждение Антона?
Голова идёт кругом, хочется скатится по стеночке и сидеть, глядя в стену.
Лика появляется ещё более взъерошенной, чем заходила.
–Что такое? – пытаюсь узнать у подруги, обнимая за плечи.
–Он живой, – только шепчет Лика, оседая на пол, в моих руках.
–Отпусти, – почти рявкает на меня Карим, хватая девушку, и неся к ординаторской, двери которой открывает Алан, сумрачно глядя, то на Лику, то на меня.
В ординаторской мы со Стасом отпаиваем её валерьянкой, после смоченной ватки с нашатырным спиртом. Мне не удаётся уговорить Лику съездить домой и отоспаться, Стас заверяет меня, что присмотрит за ней. Она засыпает на диване, укрытая пледом.
Иду по коридору, под прожигаемые мою спину взгляды, почему то мне кажется, ненавистные взгляды. Чёрт, я снова принимаю всё на свой счет. И я так устала…
Почти не спала, прилегла ненадолго в гостиной на тёплом диване. Кутаясь в оставленный плед.
Утром беру ключи от квартиры Антона и Лики, еду к ним. Собираю сменные вещи подруги, думаю в ближайшее время больницу она не покинет, по крайней мере до тех пор, пока Антон не окрепнет достаточно, чтобы уговорить её поехать домой. Беру пару футболок и спортивных штанов мужчины. Закидываю всё это в сумку, ловлю себя на мысль, что слишком часто оглядываюсь, перед тем как открыть автомобиль, будто чей-то взгляд на себе чувствую.
По дороге в больницу заезжаю в супермаркет, чтобы скупить все фрукты, в перемежку со сладостями. В машине стынет еда из ресторана, Лика хоть поест нормально.
Стараюсь не думать, что я возможно снова увижу Кирилла. После этой эмоциональной встряски не ощущаю никаких эмоций, будто глухой стеной придавлена, замечаю за собой, что до меня даже звуки с задержкой доходят, не говоря уже об эмоциях.
Больница с её кремовыми цветами. Лифт. Ощущаю себя, как в коматозе. Кукольное всё, ненастоящее.
Вип-палата, на входе которой стоят двое угрюмых мужчин. Без вопросов открывают мне дверь. Значит обо мне их предупредили. Больше, чем уверена.
–Привет, – мягко произношу, глядя на Лику, которая сидит на высоком стуле у изголовья кровати. Пара ссадин и синяк во всю щёку красуется на его лице. Добрые карие глаза мягко смотрят на меня. Он совсем не похож на человека после серьёзной операции. Скорее выглядит слегка осунувшимся, но не болезненно бледным. Лика не выпускает руку мужа, время от времени мягко сжимает ладонь.
Какие-то приборы пищат, левая рука опутана капельницей.
–Привет, – нестройным хором отвечают мне. В палате пахнет свежестью и покоем, Лика мягко мне улыбается, её светлый взгляд встречается с моим, сама она будто излучает теплоту.
–Оставлю вас ненадолго, – мягко улыбается девушка и выходит из палаты, ласково трунов меня за плечо.
–Антон, – тянусь к мужчине и аккуратно приобнимаю, – ты нас так напугал.
–Больше не буду, – откидываясь на подушку, рвано выдыхает, словно тяжёлый груз с плеч сбрасывает. – Я хотел поговорить. – набирает в лёгкие побольше воздуха, как будто хочет произнести длинный и тяжёлый монолог, уже догадываюсь о чём. – Ты уже с ним виделась?
–Виделась. Почти сразу после благотворительного вечера.
–Вы не поговорили?
–Он не стал. Моё увольнение из журнала – это он так захотел. – Передёргиваю плечами, усаживаясь поудобнее на рядом стоящий с кроватью мягкий стул.
–Ада, чёрт, – сжимает мою ладонь, которую я под гнётом мыслей свернула в кулак. – Я поговорю с ним.
–Не поможет, – отворачиваюсь от мужчины, у меня нет желания посвящать кого бы то ни было в свой кромешный ад.