–Почему? – только молчу в ответ, – я не об этом хотел с тобой поговорить. Мне тут врачи напели, что без дальнейшей реабилитации меня из больницы не отпустят.
–И правильно. Восстановишься, потом уже будешь работать.
–Да и к тому же, ты видела вчера Лику. – между строк говорит о том, что пока жена не отойдёт от пережитого стресса, её мнение касаемо здоровья мужа будет превыше всего и вся. – Ада, тебе придётся работать с ними.
Мне требуется секунд тридцать, чтобы сложить два и два.
–Только не говори мне, что взял всю вашу компанию в долю владения канала.
–У тебя заветные пятьдесят пять процентов, ты всегда сможешь единолично принимать решения.
–Да, но только не сейчас, когда вернулся Кирилл, он камня на камне не оставит от моего решения и ты это прекрасно знаешь. – вскакиваю со стула, подхожу к окну, отчаянно закусываю губы, моя жизнь рушится, как никчёмный карточный домик.
–Ада, я готов сделать всё, чтобы тебе было спокойно. Минимизировать общение с каждым из них, и сделал бы, но сейчас я немного за бортом обстоятельств. Каждому из них принадлежит девять процентов, как и мне.
–Как будто Кирилл, когда то смотрел на эти чёртовы цифры.
–Ада, ты если хочешь знать – генеральный директор, понимаешь? Твоё слово решающее, – приподнимаясь на постели с желанием подняться, произносит мужчина.
–Что ты делаешь? Ляг. Ещё не хватало получить от Лики за твою открывшуюся рану. – осторожно укладываю мужчину на подушки.
–Ада, – хватает меня за запястье крепко, но не передавливая, – что между вами происходит? И не смей говорить, что ничего.
–Это ничего не изменит. Ты никогда не вмешивался в наши отношения, вот и теперь не надо. – после недолгого молчания продолжаю, – сколько я должна буду с ними поработать?
–Теперь так будет всегда. Канал замечательная возможность продавливать свои взгляды и оказывать влияние.
–Но не детский, – сжимаю руку мужчины поверх своей, – отпусти.
–Что ты хочешь услышать от меня? Я не знаю, зачем ему это.
–Я знаю. Ладно, я пойду, не мори Лику голодом.
–Ада, – пытается меня остановить Антон.
–Я вечером ещё заеду.
Мы сталкиваемся с Ликой в дверях, чмокаю её в щеку своей помадой и скрываюсь в закутке между лестничными пролётами. У меня совсем нет сил. Эта новость снова выбила землю из-под ног. Каждый четверг он выбивает её. Сама себе усмехаюсь.
Глава 9.2
–Кирилл Олегович, поймите меня. Я понятия не имею, где Леонид. Да, мы встречались, но вы не может за это наказывать моего нерождённого ребёнка. – она напоминает мне неоперившегося воробышка, который пытается отвоевать себе, хоть каплю уважения Кирилла, нахохлившегося и напуганного.
–Мне плевать на тебя и твоего ребёнка. Тридцать тысяч тебе хватит, чтобы сделать аборт и никогда больше не появляться на моих глазах? – сталь. Таким тоном при мне он никогда не разговаривал, ни с кем. Меня этот голос только ласкал.
–Что вы такое говорите? Это же ваш будущий племянник! – Она пытается наступать на него и призвать к совести. Совесть, интересно, а она не закостенела в затхлых застенках? Господи, боже, я не узнаю его, и от этого мне становится неимоверно страшно, почти также, как тогда когда узнала о его смерти.
–Запомни ты! – выхватывая девушку за шею и оттесняя к стене, – я тебе не родня, и если бы я знал, где твой любовничек, он бы уже был мертв. Поэтому, не искушай меня, отыгрываться на тебе. Я не делаю, это только, потому что знаю, что ему всё равно на тебя, но это не значит, что ты сможешь нервировать и донимать меня своим присутствием. – Он стал жестоким. Или всегда таким был? Я теряя родного человека в тонущем потоке навязынных сомнений и собственных терзаниях. Ведь Кирилл не такой. Твердит голос в моей голове. Мне видится, что ему тяжело держать себя в руках, такое ощущение, что он призывает всю свою выдержку, чтобы не сорваться на девушке.
–Но, – пытается, хоть слово вставить девушка, тряхнув своими волосами цветом топлёного молока.
–Ты меня не поняла, – дёрнув её за плечи, так что голова растерянной девчушки ударяется о стену, с гулким треском. Руки Кирилла тут же разжимаются, а в глазах отражается ужас от его поступка, такое ощущение, будто с глаз спала пелена ярости. Господи, мне так хочется верить, что это случайность. Он ведь не может быть таким… Он не мог таким стать.