–Конечно, сможешь. Только это ещё не всё. Возьми, – протягиваю ей купюры, которые выудила из своего кошелька, только утром сняла, на первое время ей хватит. У меня было стойкое впечатление, что в больнице они мне пригодятся. – Тебе на первое время. Ваня хорошо платит, у тебя будут средства для того, чтобы обеспечить себя и ребёнка, – не удержалась, вытерла её слёзы, девушка кинулась мне на шею, обняла её в ответ.
–Послушай то, что я тебе скажу. – ловлю её глаза своими, – если ты хочешь родить этого ребёнка. Если ты уже любишь этого ребёнка и хочешь, именно этого, то сделай. Я думаю, в твоих силах стать хорошей мамой.
–Правда? Я боюсь не справится.
–Ты обязательно справишься, верь в себя и свои силы – тогда будет легче. Главное это знать, понимаешь? Все бояться – это нормально. Просто не переступай через себя и свои желания. Хочешь – делай, не хочешь – не делай. Просто помни, ребёнок – это не игрушка, ответственность перед ним.
Она только кивает, перекладывая деньги и визитку из одной руки в другую. Мягко сжимаю ладонь почти незнакомой девушки, которая явно нашла поддержку в моём лице.
В душе словно проклятое выжженное поле, усталости и бесчувствия. Когда-нибудь. Я успокоюсь.
Когда-то…
Разрыдалась уже в машине, впервые за долгое время я не могла себя успокоить. Такое ощущение, что вся тяжесть обрушилась на мои плечи. Нещадно била руль уставшими, исхудавшими руками руль, с которых даже кольца стали слетать. А что будет дальше? Когда я буду видеть его каждый день? Как буду справляться с собой?
Глава 10
Кирилл
Выскакиваю на улицу, чтобы элементарно не наделать глупостей, и не сказать ей, что больше от меня она и на шаг не отойдёт, что я прощаю ей всё, и только ей. И она будет со мной рядом. Теперь. Навсегда. Насколько у нас будет времени.
Глубоко дышу, восстанавливая сбившееся дыхание.
Я злюсь до сих пор, дико и неимоверно сильно. Никому не доверял так, как ей. Бешусь от одной мысли о её измене, и с кем, с Лёней, ладно этот подонок, избалованный мной, но Ада - она всегда была моим солнцем и лучами.
А о предательстве, которым она меня наградила, я вообще стараюсь не думать. Меня захлёстывает злостью и жгучей обидой на женщину, к ногам которой я готов был положить всю свою жизнь и весь мир.
Меня кроет от понимания, что она терпела мои прикосновения, заставляла себя быть со мной рядом, дышать мной, или не заставляла, твою мать. Я запутался в собственной женщине, если она вообще была моей. Столько эмоций её, моих. Их нельзя было подделать… Её самый звонкий смех в моей квартире. Проклятая, ядовитая любовь.
Одно моё слово и от Ады не осталось бы и мокрого места. Я бы стёр, даже воспоминания о ней из головы каждого из наших друзей. Никто бы не вспоминал о ней, даже не произносил имени её в моём присутствии.
Только слово, и женщина, которую я больше всего любил, получила бы по заслугам. Но где-то за грудиной неимоверно сильно жжёт, только от одной подобной мысли, а внутренности просто выворачиваются, пытаясь выпрыгнуть из меня.
Я выдержу, выдержу, – твердил в своей голове. Смогу, я выйду таким же, каким меня забрали, не буду животным, – раз за разом ударяю сжатым кулаком по чёртовой холодной каменной стене. Выйду и она меня поцелует. Я утону в её ясных любимых глазах. И мне больше ничего не нужно будет.
У меня не возникало сомнений, что Ада меня дождётся. Она любит меня так же сильно, как и я. Всегда это ощущал. Нужно только немного потерпеть и я увижу её улыбку. Ради неё я готов испытать на себе все пытки мира, только бы она была рядом и смеялась со мной.
Как бы я хотел увидеть её. Отгоняю от себя эту мысль, ничего ей по таким местам ходить. Не для моей хрупкой Ады такие бюджетные исправительные заведения.
Меня ломает невыносимо сильно. До тошноты, отвратительное предчувствие надвигающегося ужаса поглощает меня. Впервые за мою жизнь мне дико страшно, но не за себя, а за неё. Я ничего не смогу сделать, никак не оберегу её, от того… Наобещал, а сам не выполню. Заставляю себя дышать ровнее, мы со всем справимся. Я повторяю это себе, как мантру, каждый день новую, но всегда связанную с ней.
Когда становится невыносимо представляю себе её день, распорядок, вспоминаю её чарующий голос. Её рыжие вьющиеся волосы, она – моя, этого никто не изменит, даже Ада, если захочет.