Молчаливое согласие. Не со мной. Никогда выдерживать прямо столько взглядов не было для меня такой тяжелой задачей.
–Не боишься, что я устрою тебе возможность не участвовать в "твоём детище"? – показывает кавычки на последних словах, он откидывается на спинку кресла, вольготно расположившись, расстегивает вторую пуговицу. Кирилл без галстука, он их всегда терпеть не мог. Почему то именно сейчас у меня мелькает крамольная мысль – жаль, что не родила. И только потом я понимаю, теряею его, словно песок сквозь пальцы, мы друг друга не находим, не можем договорится, а был бы ребенок, хочется утешится, что было бы легче, хотя вряд ли.
–Намекаешь на рейдерский захват? – усмехаюсь, перенимаю его мимику, усаживаюсь в кресло, не сводя глаз с него. Всё. Остальные для меня исчезли. – Попробуй. Интересно Антон такую инициативу оценит? – резким движением отправляю бумаги к нему в руки. – Мой ответ нет. И если бы ты был, хоть на каплю смелее сейчас мы бы говорили не об этом.
Его взгляд не меняется, ни темнее и не светлее. Равновесие. Он его нашел в себе. Или в другой женщине шепчет мне противные голосок.
–Оставьте нас, пожалуйста, – таким же ровным голосом произносит.
Карим вздыхает с облегчением, им с Аланом присутствовать на наших беседах, не доставляет удовольствия никакого. А вот Сережа похоже наслаждается.
Мы остаёмся одни. Одни в стеклянном аквариуме переговорной.
–Повтори. – сквозь зубы цедит, хоть и пытается сохранить ровный тон.
–Не знала, что у тебя проблемы со слухом. Тогда расшифровала бы тебе аудиофайл, в котором твой брат признается в том, что это он отправил тебя в тюрьму и сделал всё, чтобы вам дали срок, пытался оставить тебя без денег и лишить меня.
–Без денег? – он смеется. – Милая, кресло, на котором ты сидишь куплено на мои деньги. – А вот сейчас больно. Моргаю пару раз, но знаю, он заметил.
–Я могу всё вернуть. Куда мне перевести все оставшиеся миллионы? На счет в банке или может по номеру телефона? – как можно ровнее говорю, и дышать себя я тоже заставляю ровно, так чтобы в истерику не скатится.
–Оставь себе, – едко выплёвывает, всё, он проиграл, от безучастности не осталось и следа.
–Ты слышал, что я сказала? Твой брат сделал это с тобой! Не я. – к горлу подкатывает ком, в глазах защипало, но я не буду плакать ни при нём.
–Так больше не выйдет. Ты не получишь ни единого шанса на то, чтобы вернуть меня обратно ни в застенки, ни в наши отношения. И о ещё больших деньгах от меня забудь. Сама милая, – снова эта издевательская улыбка, – или на худой конец Леонида попроси, уверен за хороший минет он расщедрится на пару миллионов, возможно даже ни рублей. Я то помню как ты была хороша. Но в услугах такой, даже после тюрь
–Значит так, – прерываю его, поднимаю в запале руку вверх, на губах самая широкая улыбка из возможных, скулы сводит, а глаза, пока не влажные, потому что заставляю дышать себя глубоко. – Я больше не могу, Кирилл. Я сделала абсолютно всё, что только было возможно. На большее меня не хватит. Я больше не буду объясняться и пытаться достучаться до тебя, ни сейчас, ни потом. Если тебе так проще – хорошо. Но на этом всё, мы больше не возвращаемся к этому разговору, к этому предательству, и к нашему прошлому. Я не хочу слышать ни о твоём брате, ни о твоей злости. Я сдаюсь, любовь – это, когда вдвоём. И надолго. А так, доказывать тебе самое главное – мою непричастность выше моих сил и главное возможностей. Поэтому дальше как-то сам, разберешься или нет. Уже плевать.
Иду к двери и не оборачиваясь произношу:
–А канал не трогай. Он не твой, раз деньги я могу не возвращать, значит и сюда не лезь.
–Уезжай! – с большим жаром, чем надо произносит. Уже тише. – Прошу тебя.
Не оборачиваясь выталкиваю из себя:
–Без тебя.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов