Когда Серёга, приняв душ, вышел из ванной, Ярослава лежала в постели чуть ли ни по уши укутанная в одеяло. Встав у изножья, он посмотрел на неё серьёзно, затем обошёл постель и улёгся рядом. Отобрал у неё одеяло и, ухватив её за руку, заставил придвинуться ближе. Постель была холодная, неуютная, от Яси же веяло теплом.
- Расслабься. - Он обнял её за плечи.
На ней была его старая мягкая футболка, бёдра же оставались голыми. Не удержавшись, он провёл ладонью по её бедру, потом выше под край футболки и удивлённо посмотрел сквозь полумрак спальни ей в глаза. Яся снова смутилась.
- Мне пришлось постирать… - Она попробовала отстраниться от него, но он не дал. Усмехнулся ей в губы, чуть ощутимо поцеловал.
- Мне нравится.
- Перестань, - шепнула она и накрыла его ладонь своей. – Я больше не могу. У меня уже всё болит.
Он нехотя убрал руку, хотя соблазн был велик. Откинулся на подушку, по-прежнему удерживая её возле себя. Точно какое-то сумасшествие… Сколько раз у них было за этот день? А стоило почувствовать её рядом – тёплую, пахнущую его гелем, почти голую, и всё, готов, как озабоченный подросток.
Ярослава положила руку ему на живот и мягко погладила. Серёга тут же напрягся. Натянулось всё – буквально каждый нерв, каждая мышца. Неужели она не понимает, что творит?!
Он резко накрыл её ладонь и сжал пальцы.
- Ещё одно движение, и я за себя не ручаюсь, - выдавил он с лёгкой хрипотцой.
- Прости, - тут же ответила Яся.
Он разжал руку, и она сразу же убрала свою. Чуть пошевелилась, устраиваясь удобнее, вздохнула.
- Расскажи мне что-нибудь о себе, - тихо попросила она спустя несколько прошедших в молчании минут. – Я ведь о тебе совсем ничего не знаю…
- Что тебе рассказать? – тут же откликнулся он. Мягко погладил её по плечу. – Спрашивай…
Она задумалась. Зачем ей это? Наверное, просто хотела знать хоть что-то… Потому что при первом же удобном случае ей и самой придётся рассказать. Многое рассказать. А так… Изменит ли что-нибудь этот день, этот разговор, эта ночь? Вряд ли… Но всё же.
- О родителях, о себе… Ты часто бываешь в этом доме?
- Когда как. – Он снова погладил её. – Но, как видишь, своя комната у меня тут есть… От Аньки попробуй отвяжись. Она ко всему основательно подходит.
- У тебя хорошая сестра, - заметила Яся. – Она тебя любит.
- Я знаю. - Серёга усмехнулся в темноту. – Я тоже её люблю. Хотя порой она бывает невыносима. Как присядет на своего занудного конька – хрен снимешь.
Он сказал это так забавно, что Ярослава, не сдержавшись, потихоньку засмеялась. От Серёжи исходило тепло, уверенность, и она укуталась в этот кокон, словно в мягкое, бархатное одеяло. Спокойно. Хотя бы этой ночью ей спокойно. Хотелось уткнуться в него и провалиться в сон – такой, чтобы без шиповника, без впивающихся в тело колючек, без сырой земли под ногами и без тяжёлого дыхания за спиной. Такой, чтобы знать – он защитит, сбережёт. Яся вздохнула, потёрлась носом о плечо Сергея.
- А родители? Они далеко живут?
- В Москве, - ответил он коротко, но потом всё же добавил: - Батька у меня серьёзный. А мама… - Он сильнее обнял её. - Всю жизнь с ним. За ним… Мне кажется, таких женщин, как она, больше не существует.
- Почему? – искренне удивилась Яся.
- Потому…
Она ждала объяснений, но их не последовало. Серёга замолчал. Как ей объяснить? Сколько он помнил, мама всегда была для его отца тылом. Женщина, которой его отец доверял, как самому себе, на которую мог положиться в каждой мелочи, которой мог поведать любой секрет. Родители ссорились и мирились, но одно между ними оставалось нерушимым – бескрайнее, непоколебимое доверие. Отношения, нетронутые предательством. Она никогда не стремилась быть кем-то большим, чем просто женщина – жена, мать. Но именно это отец и ценил в ней – женщина, прошедшая с ним через всю жизнь. Женщина, мотавшаяся с ним по гарнизонам, вырастившая двоих детей. Женщина, делившая с ним нищету и богатство, поражения и подъёмы. И при этом всегда остающаяся женщиной, матерью, женой.