Сегодня Пышка прямо секси. А на филфаке даже повосхищаться некому. Одни бабы. У меня хоть Каблук есть, чтобы заценить прикид.
— Не тот факультет ты выбрала, Пыховцева, — сразу же озвучиваю свои мысли.
— Знаю, — буркает Пышка, — надо было на журфак идти, у них на военной журналистике одни мужики.
И вот что это опять было? А так с детства. Мы читаем мысли друг друга.
Родителей дома нет, и мы с Пышкой с толком и расстановкой смываем с морд дневной мейкап и наводим вечерний. Выходим из дома немного заранее, чтобы успеть купить цветы. Под одобрительные присвистывания местной шпаны дефилируем в сторону экспериментального театра.
Глава 3. Экспериментальный театр
Экспериментальный театр арендует сцену у театрального факультета и дает спектакли, когда нет студенческих постановок. Примечательно, что в фойе ребята умудрились организовать буфет, которого у студентов никогда не было.
Как только мы заходим в помещение, нас атакует запах хорошего кофе. Очень завлекательно, но вечером не употребляем. Раздеваемся в небольшом гардеробе. Покупаем афишки и проходим в зал.
Дают «Розенкранц и Гильденстерн мертвы». Амбициозный выбор пьесы, надо отметить. Тот случай, когда все зависит от игры актеров. Весь текст состоит из крылатых выражений, действия мало. Важно правильно сыграть. Только во власти лицедеев успех сегодняшнего спектакля — увидим мы шедевр или полный провал.
Главные роли у Андрея Ларина и Андрея Котова. Забавно, что имена одинаковые. Честь драматурга Стоппарда сегодня в их руках.
Зал маленький, сцена невысокая. Были тут пару раз с Пышкой на студенческих спектаклях. Сегодня билеты недешевые. Вероятно, потому что мест в зале мало.
Звучит звонок. Зрители начинают заполнять зал. Мимо меня пролезает интеллигентного вида старушка и падает на соседнее кресло. Повезло. Иногда такие соседи попадаются, что все впечатление от спектакля портят.
Третий звонок, свет в зале выключается. На сцену выходят два Андрея, и атмосфера в зале меняется. Кажется, что от напряжения сейчас выбьет пробки.
Даже не знаю, как передать словами то, что происходит на сцене. Это какая-то битва пассионариев. Они кидают друг в друга каламбурами Стоппарда, будто это не слова, а шаровые молнии.
Битва Дарка Вейдера с Оби Ван Кеноби лазерными мечами.
Ошметки избыточной энергии летят в зал, обратно возвращается горячий зрительский отклик. Мне кажется, что я оказалась в центре энергетического океана и меня болтает на его волнах. Каждая клеточка моего тела напряжена, будто я пытаюсь удержаться в водах реального моря. В груди зреет какой-то болезненный сгусток непонятной этимологии.
Внезапно наступивший антракт бьет по голове железным молотом. Я еще минуту сижу оглушенная и ошарашенная. Впрочем, как весь зал. Потом мы все медленно приходим в себя и бредем в буфет. Кофе уже не кажется лишним, кровь и так бурлит в венах, хуже не будет.
Пока стоим в хвосте небольшой очереди, молчим. Еще немного потряхивает от энергетического удара. Когда присаживаемся за маленький круглый столик, немного отпускает.
— Ну что, кого ты берешь? — заинтересованно смотрит на меня Пышка.
Она в курсе затеи и активно меня стебала все время после ее вербализации, но сейчас серьезна как никогда.
— Я еще не успела об этом подумать, — честно признаюсь я.
Ясно только одно. Поиск закончен. Это будет кто-то из этих двоих.
— Честно говоря, я бы прошла мимо, — тихо говорит Пыховцева, — мне они кажутся двумя танками — переедут и даже не заметят этого.
— Хорошо, что тебе так кажется, — усмехаюсь я, — значит, нашли то, что требовалось. И вообще, кинуться под танк — это почти что русский архетип. Можешь досрочно считать меня героиней.
В кои-то веки Пышка не реагирует на мою шутку, даже слегка не улыбается. Мне передается ее настрой, и тоже становится чуточку нервно.
После антракта вхожу в аналитический режим и абстрагируюсь от пьесы.
Котов прям красавчик. Даже слишком. Широкий лоб, красивые глаза, квадратный подбородок.
Ларин не так красив, но по ощущениям лицо мужественнее. Взгляд что ли жестче?
Энергетика у обоих зашкаливает. Надеюсь, они не на каких-то стимуляторах. Какая вероятность, что на одной сцене пересеклись два таких энерджайзера? Надо бы навестить Баталову и навести справки.
Мой скептицизм испаряется, когда в конце пьесы на сцене разворачивается символическая пантомима. Андреи оголяются по пояс. Сначала выполняют какие-то акробатические номера, потом входят в достаточно тесный контакт, резко касаясь руками тел друг друга. Смотрится крайне двусмысленно. Вот не зря у меня предубеждение к этим экспериментальным театрам.