Обвиваю руками его плечи и смиряюсь со свершившимся. Андреа издает глухой рык и делает первый мощный толчок. Вскрикиваю и тянусь к его губам. Гонголо накрывает мой рот. Трахает языком и членом одновременно. Наполняюсь пронзительным удовольствием. С каждым ударом в мои глубины спираль напряжения все больше сжимается, а потом резко выпрямляется, резонируя в теле острым оргазмом.
— Да, девочка моя, — шепчет мне на ухо Гонголо, ускоряя свои движения, когда я обмякаю на его плече.
— Нам надо перебраться в мой номер, — вырывает меня из безмыслия Андреа. Моя голова на его груди, его пальцы в моих волосах, подушечки мягко массируют кожу головы. Мы еле умещаемся на моей полуторке.
— У тебя есть номер? — лениво изумляюсь, перебирая колечки волос на груди мужчины, — я думала, ты приплыл потрахаться.
— Что за лексикон, Тайа? — цокает языком Гонголо, — девушке пристало говорить «заниматься любовью».
Закатываю глаза.
— Так что с номером? — обрываю я нравоучительную часть.
— Я смог освободить немного времени и решил сыграть в вашем турнире, — уведомляет меня Андреа.
— Ты не заявлялся заранее, тебя не возьмут, — объясняю очевидные вещи.
— Я умею общаться с людьми, — высокомерно напоминает мне Гонголо, — собирай свои вещи, детка, ты переезжаешь ко мне.
Глава 12. Эволюция
Я лежу под навесом на небольшой яхте Андреа. Долго плавала и смакую приятную усталость в мышцах. Мы болтаемся в открытом море. Вокруг только вода, и немного страшновато. Чтобы не думать о внезапно налетевшей буре, размышляю о жизни.
Когда-то я придумала себе план сексуальной жизни, который включал в себя секс без любви. Теперь он возвращается мне неожиданным бумерангом. До конца моих дней мне суждено довольствоваться только таким типом близости. Любимый мужчина для меня навечно недоступен. Ментальная карма какая-то.
Абсолютно голый Андреа выбирается из воды на палубу. Нас здесь никто не может увидеть, но я все равно в купальнике. Не сказать, что я стесняюсь своих данных. Оба Андрея щедро нахваливали мое тело и комплексами неполноценности я не страдаю. Наверное, это тот же страх стихии. Вдруг буря, а я в таком несобранном виде?
Мужчина падает рядом и накрывает меня мокрым прохладным телом. Контраст температур бодрит кожу. Андреа встряхивает головой, и на мое лицо опадает фонтан из брызг. Вскрикиваю от неожиданности. Быстро чмокает в губы. Отодвигает вниз чашечки еще влажного лифа и расслабленным языком облизывает соски.
— Соленая девочка, — бормочет удовлетворенно и откидывается рядом на спину.
Поворачиваю голову и рассматриваю правильный профиль. С Гонголо легко. Он местами поддавливает меня в бытовых вопросах, но принципиальных клинчей у нас не случалось. А еще он хороший любовник. Более склонный к нежности, чем Ларин.
Андреа чувствует мой взгляд и улыбается уголками губ.
— О чем думаешь, Тайа?
— Пытаюсь понять, был ли ты у Франчески в последний заезд в Венецию? — вскидываю бровь.
— Полагаешь, что это написано у меня на лбу? — хмыкает мужчина, — нет, не был. Я бываю у нее только в случаях крайней необходимости.
— А как же желательность удовлетворения своей женщины? — отпускаю шпильку, вспоминая его откровенность.
— Это и есть крайняя необходимость, — ухмыляется Гонголо, — если объявляется со скандалом, значит недотрах.
Он переворачивается на бок и облокачивается на руку, пальцами другой изучает линии моего лица.
— Почему ты спрашиваешь? Ревнуешь меня? — с надеждой интересуется Андреа.
— Нет, — отрезаю категорично, — я не люблю тебя, поэтому не могу ревновать. Ты нужен мне исключительно для секса.
Гонголо падает на спину и заразительно смеется. Сгребает меня к себе на грудь.
— Для секса значит? — продолжает улыбаться, мягко гуляя руками по спине и ягодицам. Его движения неспешные и дразнящие.
— Для чего еще можно использовать помолвленного мачо с низкой социальной ответственностью? — отвечаю я без тени улыбки.
— Осторожно, крошка, — грудным голосом в мои губы рокочет Андреа, — женщины склонны влюбляться в своих любовников.
— А мужчины нет? — склоняю голову набок и смотрю в его смеющиеся глаза.
— Мужчины полигамны, Тайа, мы можем трахнуть кого угодно даже без какой-либо симпатии.
— Я тоже полигамна, — заявляю уверенно.
Андреа хмурится.
— Сколько у тебя было мужчин? — в глазах нездоровый огонь.
— Ты второй, — нехотя признаюсь, чувствую себя немного дурой в связи с предыдущим громким заявлением.