Неужели Галиева настолько ему нравится, что даже мозг отключается?
С другой стороны, какая мне разница. Гипс снимают, клиент уезжает, паром отходит. Точнее яхта отплывает на другую сторону Венецианского залива.
Внутри что-то поднывает, но не критично. Этот разрыв я точно вывезу.
Заставляю себя абстрагироваться от мысли, что ближайшие пару часов Гонголо будет пялиться на объект своей страсти, который пытался затащить в нашу постель.
Сажусь на свое место и даже не смотрю в ту сторону.
Выигрываю партию. Поднимаю голову и смотрю в зал. Доска Гонголо пустая. Уже закончили. Иду к судейскому столу со сжатым сердцем. Интересно, что я почувствую, когда обнаружу эту парочку трахающимися в туалете.
Сдаю бланки и уточняю результат Андреа. Проиграл.
Закипает ярость. Меня он просто размазал по доске, а этой сучке даже партию сдал? Уточняю, когда будет награждение, и иду искать голубков.
Неожиданно обнаруживаю Гонголо сидящим в буфете за чашкой кофе. Немного остываю, но лишь слегка.
— Почему ты слил ей партию? За что-то расплачиваешься? — предъявляю претензию с порога.
У Андреа бегают глаза. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что для полноценного скандала слишком много свидетелей.
— Просто не в форме, — мягко посылает меня Гонголо.
У него звонит телефон. Слышу в трубке рассерженную итальянскую речь. Андреа отходит от стола. Провожаю его взглядом. Слежу за жестами и выражением досады на лице. Разговаривает на повышенных тонах.
— Я не смогу поехать с тобой на следующий турнир, Тайа, — оповещает Гонголо, когда садится обратно, — отец требует вернуться. Проблемы с бизнесом.
Молча киваю в знак того, что его услышала. Вообще в шоке, что ему приходила в голову эта идея. Ни разу не озвучивал, что планирует ехать со мной. Досадно, но ладно.
Тут же снисходит озарение, что Галямова тоже может потом отправиться в Пардубице. Возможно, не говорил мне, так как договорился с ней.
Покупаю бутылку воды и медленно пью, чтобы успокоиться. Не могу смотреть в его сторону. Извиняюсь и направляюсь в сторону уборных.
Открываю кран и сливаю воду, пока не начинает течь холодная бодрящая. Подставляю запястья.
Открывается дверь кабинки и к рукомойникам подходит Галямова.
Не смотрю в ее сторону. Игнорирую.
Та лезет в сумку и достает помаду. Наклоняется ближе к зеркалу.
— Хорошо, когда есть любовник, который покупает тебе первое место? — спрашивает елейным голосом.
— Простите? — смотрю на нее непонимающе.
— Ой, только не надо из себя святую невинность строить, — кривится девица, — я в курсе. Спектакли неуместны.
Меня пронзает ошеломительная догадка, бьющая наотмашь и сбивающая с ног.
— О чем вы вообще говорите? Андреа заплатил вам, чтобы вы проиграли партию? — озвучиваю то, во что сама не могу поверить.
— Я не такая дурочка, чтобы деньгами довольствоваться. Он договорился по жеребьевке с судьями и вернул мне сегодня слитый на тебя рейтинг, — косится на меня разглядывая, хмыкает, — что реально не в курсе была? Простите, извините за удар по тонкой душевной организации.
Кидает помаду в сумку и покидает помещение.
Остаюсь одна совершенно разбитая. Несколько раз умываюсь. На макияж уже насрать с высокой колокольни. Мне кажется, на меня даже трах Ларина с фанаткой не оказал такого дерьмового впечатления.
Возвращаюсь к буфету. Сажусь за стол. Некоторое время внимательно разглядываю лицо Гонголо. Я знала, что он сноб и циник. Но не настолько же.
— Что случилось? — Андреа встревоженно на меня смотрит.
— Это правда? — тихо говорю я. — Кого еще кроме Галямовой ты купил?
— Мне показалось, что ты проиграешь, — глядя мне в глаза говорит сталкер, — я знал, что для тебя это все важно. Больше никого не было.
— Я не хочу тебя видеть, — мои веки наливаются непомерной тяжестью, — ты понимаешь, что убил мою репутацию?
— Я сейчас же найду эту сучку, она не будет трепаться, — зло объявляет Гонголо.
Встаю и иду на выход. Снимаю в банкомате всю сумму, которую он перевел мне тогда в Венеции. В отеле запихиваю купюры в его сумку. Лихорадочно собираю вещи, сглатывая слезы.
Не успеваю. На последних аккордах Андреа появляется в номере.
— Я все уладил, Тайа, — мужчина пытается обнять меня сзади.
— Это же твой жизненный принцип, да? — резко разворачиваюсь и кричу ему в лицо, — все и всех можно купить.
— Я просто не хотел, чтобы ты расстраивалась, — Гонголо выглядит потерянным.
— Между нами пропасть. Ты же даже не осознаешь, какую мерзость совершил, — резюмирую я.
Закрываю чемодан.
— Детка, давай не будем расставаться на такой ноте, — глухо просит Андреа, — прости меня. Ты права, я не должен был решать за тебя.