И главная польза не в физической разрядке, а в том, что оргазм оказывает очистительный эффект на мозг. При отсутствии секса в голове женщины (не знаю, как это работает у мужчин) селится куча разнообразных загонов и заморочек. Чем дольше воздержание, тем богаче ментальный зоопарк. Оргазм же волшебным образом расчищает все эти авгиевы конюшни.
Можно сказать, что я вывела идеальный рецепт кристальности мышления: хочешь ясности мысли — сделай перерыв на секс.
— Ты блудница, Тая, — комментирует Андрей мой довольный вид, — а могла бы заниматься тем же самым в законном браке и быть порядочной женщиной.
— Чушь, — презрительно фыркаю, — блуд — церковное понятие. С учетом того, что церковный брак в стране заключают единицы, у нас все являются блудниками и блудницами с религиозного ракурса. Вся страна ограничивается ЗАГСами и живет по светским законам. Не напомнишь мне в официальном законодательстве термин «блуд»?
Ларин ржет и отрицательно качает головой.
— Нет, не припомню.
— Секс имеет законодательные ограничения только в возрастном аспекте и ракурсе добровольности согласия. Я чиста перед законом. Ты даже не дал мне шансов на нарушение возрастного ценза.
— Я был слаб. Надо было все-таки потерпеть пару дней. Ты была в возрасте согласия, но не достигла совершеннолетия. Закон не последняя инстанция, общественное мнение осудило бы твой отказ от брака.
— Зануда, — обиженно дую губы и переворачиваюсь на спину, — общественное мнение питается христианской моралью. Я светский человек, мне чужды устаревшие религиозные системы. Почему посторонние люди пытаются залезть в мою постель? Думаю, это очень странно.
— Вообще, влияние церкви на интимную жизнь — очень интересный вопрос. Особенно в историческом аспекте. Как менялся секс в славянских племенах до и после принятия христианства. Жаль под это никто денег не даст, я бы снял кино на эту тему, — задумчиво говорит Ларин.
— Из жанра фэнтези? — иронизирую я, — письменных источников никаких не осталось, чтобы делать какие-то выводы.
— Остались следы в летописях, где монахи ругают распущенность и варварские обычаи, — опровергает Ларин, — а еще есть богатый пласт устного народного творчества. Выходили записанные сборники матерных сказок под редакциями Даля, Афанасьева, Ефремова. Знаешь, Тарковский хотел в «Андрее Рублеве» процитировать реальные частушки того времени. Но все, что он нарыл в архивах, носило откровенно сексуальный характер. Не было никаких шансов провести это через цензуру.
— И какой же была интимная жизнь славянских племен? — интересуюсь я.
— Естественной, — лаконично характеризует Ларин, — никто не загонялся по вопросам секса. Понятие моногамии отсутствовало в принципе. В тех племенах, где молодые сами выбирали себе партнеров, добрачные связи были нормальным явлением. Добрачные дети никого не смущали. Наоборот, являлись знаком качества для женщины. В тех племенах, где партнеров выбирали родители, девственности девушку лишали волхвы. Кроме основных религиозных обязанностей была на них еще и нагрузка профессиональных дефлораторов. Секс был элементом многих религиозных обрядов. В праздники плодородия голые мужчины мастурбировали на пашне, пары совокуплялись на полях. В ночь на Ивана Купалы можно было сменить постоянного сексуального партнера на другого. В большинстве славянских племен была полигамия. Военные походы являлись основой экономики. Из походов пригоняли много женщин. В общем, секса было много, ограничений мало.
— А потом на Русь пришло христианство, — подбиваю я итог под историческим периодом.
— Ну, не так резко оно и пришло. Еще долго народ и церковные институты сосуществовали в состоянии холодной войны. Люди высмеивали монахов в частушках и матерных сказках. Те не оставались в долгу и взяли сексуальную жизнь граждан под жесткий контроль. Можно сказать, секс практически отменили. Было не так много дней в году, когда позволялась интимная жизнь, и была допустима только одна единственная поза — миссионерская. Остальные считались позами для удовольствия. А этот вид секса был табуирован.
— Вряд ли так быстро получилось взять интим под контроль? — вспоминаю слова Гонголо о постепенном прорастании новой религии в старую жизнь. — Наверняка славяне долго отбрыкивались от новых порядков?
— Ты права. Моногамию долго не принимали, — соглашается Ларин. — Еще в четырнадцатом веке проводились церковные суды по делам многоженцев. Скрытая полигамия существовала долго. В условиях, когда в одной избе жили несколько семей взрослых сыновей, перекрестная полигамия имела место быть. Также существует понятие «снохачество». Когда глава семьи сожительствовал с женами своих сыновей. Местами младшие сыновья не женились, потому что имели связи с женами старших.