— Похотливая ревнивица, — выносит приговор, проникая пальцами в мое лоно и натирая чувствительную точку, — течешь как кошка.
— Гонголо, ты невыносим, — не могу сдержать стон. От его пальцев, как от электродов по телу проносится волна дрожи.
Встает, оттягивает мою голову за волосы и облизывает шею. Представляю, как он делал тоже самое с Франческой и горю от ревности. В животе напряженная тяжесть. Хочу, чтобы быстрее взял меня, был только со мной, только моим.
— А ты очень сладкая, — сообщает на ухо.
Ступней раздвигает мои ноги в стороны. Облизываю пересохшие губы и чувствую, как заполняется лоно. Медленно, но неотвратимо.
— Твоя матка заполнена моим ребенком, а твое влагалище моим членом, от этого просто сносит крышу, — произносит срывающимся голосом и начинает двигаться внутри.
Перед глазами течет вода в канале, и я теряю ощущение реальности. Все плывет, реально только скольжение внутри меня. Трение, порождающее эйфорию. Толчок, еще толчок.
Задирает мое платье выше лопаток, залезает в чашечки бюстгалтера, крутит сверхчувствительные соски.
Выгибаюсь пантерой, дрожу и двигаюсь навстречу его бедрам. Ощущения такие острые, что перед глазами прыгают черные точки.
Мой, только мой. Чувствую его руку на животе и взрываюсь, ритмично сжимаю его внутри. В реке перед глазами плывут облака. Проваливаюсь в это небо.
Прихожу в себя на полу, голова на груди Андреа, его пальцы перебирают мои волосы.
— Что будет в этой комнате? — спрашивает Гонголо, когда я подаю признаки жизни.
— Не знаю, может, заселить кого-нибудь из персонала? — пожимаю я плечом.
— Пусть будет гостевая, — предлагает Андреа, — хочу периодически тебя здесь трахать. Не очень часто, чтобы не приелось.
— Я подумаю над твоим предложением, — сажусь на колени и пытаюсь привести волосы в порядок, — вообще, мне не нравится эта идея. Мне кажется, здесь витает аура Франчески.
— Здесь не может витать ее аура, — усмехается Гонголо, — это моя комната, она просто приходила потрахаться и не всегда получала желаемое. Ее комната была в другом конце.
— У вас были разные комнаты? — изумленно хлопаю глазами.
— Это нормально в нашем кругу, Тайа, у мужа и жены разные спальни, — пожимает плечом Андреа.
— А почему я впервые об этом слышу? — нервничаю, как отличница, которой дали не те билеты для экзамена.
— Потому что я не позволю тебе спать отдельно. Разные комнаты — стандарт для договорных браков, к нам это не относится.
Андреа встает с пола и подает мне руки. Поднимаюсь и попадаю в его объятия.
— Жду не дождусь, когда летом сплавим детей, и ты будешь только моя, — сообщает низким голосом.
— Будет смешно, если мне вдруг запретят секс, — пытаюсь снизить градус напряжения, потому что снова хочу Гонголо. Беременность делает меня нимфоманкой.
— Плохая девочка, — прожигает меня взглядом, — умеешь испортить момент.
Переплетает наши пальцы и ведет меня на выход из дома.
Глава 22. Папина дочь
Волнуюсь ужасно. Мы с Андреа в зоне встречи в аэропорту Марко Поло. Высматриваем среди прибывших знакомые лица. Наконец-то появляется мама с чемоданом на колесиках, к которой жмется тонкая фигурка дочери.
— Ариадна! — кричу я и машу рукой.
Девочка вскидывает голову, находит нас глазами и летит навстречу.
— Папочка! — кричит мелкая предательница и несется в распахнутые объятия Андреа. Тот легко подхватывает миниатюрное тельце и прижимает к своей груди.
— Привет, котенок! — рокочет Гонголо.
Ко мне подходит мама, неуклюже обнимаемся и расцеловываемся через большой живот.
— Привет, милая! — мама светится от радости. — Ада, поцелуй маму, — требовательно напоминает внучке.
Дочь послушно тянет ко мне губы для быстрого чмока и снова льнет к Андреа. Проводит ладошкой по его лицу.
— Ты такой колючий, папочка, как ежик! — не сводит с него восхищенных глаз, крепко обнимает за шею. — Я так соскучилась.
— Не всем же быть мягкими котятами, — купается в женском обожании Гонголо, — я тоже соскучился, детка, и Энрико тебя сильно ждет.
Мои родители только Ариадну могут заполучить в полное пользование на летние каникулы. Наследника семья Гонголо не отпускает в варварские земли, поэтому лето он провел в поместье дедушки под Генуей. Мама задержится у нас на неделю, чтобы пообщаться с внуком.
Выходим к причалам и садимся в катер. Дочь не может усидеть на месте. Ерзает от нетерпения и выглядывает в окно. Снова карабкается на Андреа.