Мои желания и страх действительности столкнулись в голове, образуя парадокс: я не хочу жить в этой семье, но куда идти? Возможно, Стас был прав. Меня нигде не ждут. Разве что, на «панели». Но хочу ли я такой жизни? Между двух зол выбирают меньшее, и что из этих двух вариантов меньшее зло?
Размышления прервал мужчина, зашедший в класс. На вид ему было лет 45. Он был несколько полным, но это не бросалось в глаза из-за высокого роста. Спокойно приветствуя нас, он проходился глазами по рядам, исследуя интеллект на наших лицах. Его взгляд, как и он сам, замер, заметив меня.
Это был наш новый учитель. Это был мой папа.
Забери нас
Жадно впиваясь в него глазами, я быстро поднесла к губам указательный палец и замотала головой. Он меня понял.
Да, возможно, это паранойя, и Стас не прослушивает нас с Костей ежедневно. Но я чувствовала себя канатоходцем над бездонным ущельем: одно неловкое движение – и я пропала. Что бы сделал Стас, если узнал? Пугающая темная неизвестность моего расстроенного сознания вместо внятного ответа.
Отец умел мастерски держать себя в руках. Он не выдавал удивление и волнение. Он рассказал о себе, почему и для каких целей он здесь. Все то же самое, о чем говорила Дарина. Иногда он задерживал свой взгляд на мне. Я же не сводила глаз с него. Я была зачарована этим чудом наяву. Он слегка поправился, на лице появились легкие морщины. Но в целом, он такой же, каким я его запомнила в 11 лет. Он – мой папа.
– Так, класс, теперь выполним небольшой тест. Каждый самостоятельно, в силу своих знаний или незнаний, должен его сделать. Тест – не на оценку, поэтому убедительная просьба – не списывать. Мне нужно увидеть уровень ваших реальных знаний. Обещаю не ругаться и тапками не бросаться.
Его тон был спокойный и уверенный, такой же, как в моем детстве, когда он объяснял задачи из учебника математики или жизненные истины. Этот тон всегда позволял чувствовать себя в безопасности, защищенной от всех невзгод. Он умиротворял бушующее волнение, осушивал слезы. Я вспомнила, как это, когда тебя любят и берегут.
Отец раздал нам тесты и вернулся за учительский стол. В силу своих новых обязанностей ему пришлось наблюдать, чтобы никто не списывал с телефонов. Но из раза в раз его взгляд возвращался ко мне. Печальный, тревожный и пронзительный. Я не могла и думать о дурацком тесте.
Не сразу, но ко мне пришла мысль о спасении. Она казалась такой робкой, застенчивой и одновременно фантастической. Эта мысль росла и ширилась в моей голове. Это мой шанс изменить наши с Костиком жизни.
Близился конец урока, а мой тест был все такой же пустой. Я не могла даже вчитаться в задания и осмыслить их, поэтому расставила ответы наобум. В свободном угле карандашом написала: «Оставь меня после уроков под предлогом результата тестов. Обязательно под этим предлогом».
Пока я несла тест, лист бумаги в моих руках трясся как на ветру. Дрожь не унималась, а даже усилилась по мере моего приближения к учительскому столу. Сердце выпрыгивало из груди и, казалось, что время замедлилось. Я положила лист прямо перед ним, чтобы он прочел запись. Отец сразу заметил ее, перевернул тест и отложил в сторону от остальных.
Он посмотрел на меня. От этого взгляда к горлу подкатил ком. На стол упало несколько соленых капель. Я пыталась сдерживать слезы, из-за чего лицо было красным и напряженным. Щеки горели, пробегали небольшие судороги. Так рядом. Так близко.
Я вернулась на место. Внезапно меня осенило: что делать с прослушкой?! Да, он оставит меня, чтобы «обсудить результаты теста». Я расскажу, что со мной случилось. Но ведь это все пишется! В любой момент может услышать Стас! Как быть? Отключить телефон? Он увидит, что зарядка была полная и скажет, что я мелкая лгунья. Может быть, случайно отключился? Но в это он еще больше не поверит, и я снова буду убегать от него на мороз. А может…
Тут прозвенел звонок. Все внутри поледенело. «Злоебучая прослушка…» – только вертелось в голове.
– Сдаем тесты, ребята. Увидимся завтра с вами на занятиях. Ах, да, Янбулатова Евгения кто у нас?
– Я, – голос сорвался на фальцет.
– Задержись ненадолго, у меня есть к тебе вопросы по твоему тесту.
Все разошлись быстро. Большая перемена – время идти на завтрак. Во время урока была настоящая желудочная «симфония». Все это время я качалась на стуле в ожидании, когда все разойдутся. И тут меня вновь осенило. Пришло чудесное, но до глупости простое решение.