Он вышел, прожигая меня взглядом. Сложно было представить жизнь с ним. Практически невозможно после того, как он грубо вторгся в мое пространство и попытался трахнуть. Хороший человек так не поступит.
И тут решение о третьем побеге пришли внезапно, молниеносно; меня буквально осенило. Это самый эффективный способ.
Белый саван
Настал день свадьбы. Моя комната освещена ярким солнечным светом. Августовский ветер колышет тюль. Воздух наполнен свежестью и легкостью. Все как будто сияет вокруг, как хайлайтер на моем лице. Визажист наносит последние штрихи макияжа, и я прошу оставить меня одну на время – хочу собраться с мыслями.
В зеркале я вижу девушку в шикарном белом пышном платье. На шее дерзко сверкает колье. Скоро все закончится… да так, как им и не снилось.
Как можно тише, я двигаю комод к двери, чтобы никто ко мне не зашел просто так.
Теперь я спокойна. Можно начинать.
Из глубин комода, под футболками и джинсами, я нащупываю рукой нож. Большой кухонный нож для разделки мяса.
– День обещает быть чудесным.
Удобно усаживают на кровать, работаю кулачком, чтобы вены выступили наружу.
Вот так-то лучше.
Мгновение – руку пронзает острая и жгучая боль. Порез глубокий. Еще мгновение, пока есть силы, – готово. Из вен на обоих запястьях струится густая темно-бордовая кровь прямо на белое платье.
– Спокойной ночи, мир.
***
Посреди ночи я проснулась в поту, слезах и сильным сердцебиением. Хотелось выть от отчаяния. Сон не принес успокоения, а усугубил тревогу. Радовало только то, что за окном все так же ноябрь. До дня рождения чуть больше полугода. Если не придумаю ничего лучше, то по крайней мере теперь у меня есть красивый план покинуть семейное гнездышко.
Девочка для битья
Если честно, с тех пор как мы живем у Стаса, я ненавижу Новый год. Неизменно они с матерью напиваются и ведут себя либо слишком развязно, либо он принимается нас задирать с Костиком. Этот год не стал исключением. Я не хотела садиться с этими людьми за один стол, как, наверное, и Костик, поэтому предпринимала малоуспешную попытку избежать этого за одним из редких «семейных» ужинов в конце декабря.
– Мама, Стас, позвольте нам с Костей провести Новый год у меня в комнате. Мы что-нибудь поедим, я ему почитаю, и мы ляжем спать до часа.
– Чем тебя не устраивает семейный ужин? – раздраженно спросила мать.
– Вы снова переберете с алкоголем. Дайте нам спокойно провести хотя бы один Новый год. Мы же будем дома, просто в другой комнате.
– Это семейный праздник, а значит, мы соберемся все за одним столом, – заключил Стас.
Я чувствовала, как раздражение и отчаяние росли во мне и переполняли мою маленькую сущность. Я не выдержу.
– «Семейный», – саркастически заметила я, – на один день оставьте нас оба в покое! Мне Костик семья, а вы – два садиста, которым нравится вымещать на нас свои комплексы!
Я не успела закончить последнюю фразу, как почувствовала сожаление о сказанном. Это было типичное «Ой!».
Я посмотрела на лицо Стаса и еще больше пожалела о сказанном; оно налилось краской и готово было взорваться. Я слишком замешкалась и не успела добежать дальше лестницы. Он схватил меня за волосы и поволок в гостиную. Прижав к стенке, он дал мне 2 смачных пощечины.
-Мама, мама! Помоги мне! – попытка не пытка, как говорится.
– Заткнись! – Стас бросил меня на пол. 2 удара его ноги пришлись на мою правую голень. Правило «не бей лежачего» точно не про него.
Мать без особого интереса посмотрела в мою сторону и продолжила резать куриное филе для близнецов, как ни в чем ни бывало. На секунду проскочила мысль, что она – ненужная, покрытая вековой пылью, декорация в моем жизни.
От досады и беспомощности я лежала, прижимала к себе больную ногу и плакала. Он стоял подле меня некоторое время, наслаждался своим триумфом. На лице смешалось злорадство и раздражение.
– Ты жалкая, неблагодарная тварь, – заключил он. На лице я почувствовала его зловонный табачный плевок.
– Мама! Почему ты ничего не сделаешь? Помоги мне, – не унималась я. Но она не реагировала. Ее как будто не было.
– Я ненавижу тебя! Ненавижу вас всех!
– Да ненавидь сколько хочешь, говна кусок, – отозвался Стас, – только не забывай, все, что у тебя есть сейчас, – он обвел рукой пресловутую кухню-гостиную, – это все благодаря мне. И в любой момент, если захочу, я могу отнять и это. Ты же понимаешь, что никому, кроме нас, не нужна? Твоя подружка тебя не примет, ее семья и так сводит концы с концами. Бабка твоя не будет тянуть тебя на ее мизерную пенсию. И куда тогда? А я скажу: будешь жить на улице как дворняга и побираться. А потом сдохнешь от воспаления легких или туберкулеза. Как повезет.