За размышлениями я упускаю из виду тот факт, что Стас перестраивается в левый ряд и на высокой скорости проносится мимо нужного съезда.
Только когда за моей спиной остаются огни, я наконец осознаю, что только что произошло, и резко подаюсь вперед.
— Ты проехал поворот! — оборачиваюсь, провожая взглядом съезд к поселку. В теле нарастает тревога, а горло уже душит страх. Я ерзаю на сиденье, обхватываю переднее, чтобы удержаться и все-таки привлечь внимание солдафона. — Куда мы едем? Эй, ты слышишь вообще? — хватаю его за рукав футболки, но Стас не реагирует.
Я бросаюсь к дверце, хватаюсь за ручку, но останавливаю себя в последний момент. Куда я собралась на полной скорости? Я быстрее скончаюсь от полученных травм во время падения, чем сбегу.
Снова хватаюсь за телефон. Сети так и нет. Еще и батарейки три процента.
— Куда ты меня везешь? — истеричные интонации не просто пробиваются в голосе, они выходят на первое место.
— В безопасное место, — лаконично отвечает мой новоиспеченный охранник, своим спокойствием пугая меня до чертиков.
— Мы едем в другую сторону! — снова бросаюсь вперед. Хватаюсь за сиденье и вонзаю в мягкую обивку ногти. Стас на это никак не реагирует — смотрит только вперед, чем несоизмеримо бесит. — Что ты задумал?
— Чем меньше людей знает, где мы находимся, тем лучше, — он бросает на меня взгляд. Спокойный, холодный, уверенный.
Вот только я не чувствую ничего подобного. Паника подбирается к мозгу. Еще немного, и я начну просто орать и колотить его. Зачем, если телефона у меня, считай нет, и мы посреди трассы? Черт его знает! Это что-то бесконтрольное.
Тру лицо ладонью и осматриваюсь. В салоне нет ничего, что помогло бы мне заставить солдафона остановиться. Он невозмутим, будто не делает ничего противозаконного.
— Это похищение! Ты в курсе? Я напишу на тебя заявление! Остановись немедленно! — колочу его по плечу, но Стас не реагирует, будто я бью его детским резиновым молоточком, а не стучу кулаками.
— Обязательно напиши. Как только все закончится, — ловлю ядовитую усмешку в зеркале заднего вида и вжимаюсь в сиденье, потому что этот ненормальный вдавливает педаль газа в пол.
Я нервно облизываю губы. В горле пересыхает. Мне так страшно, как никогда не было. В последний раз я так сильно боялась, когда в шестнадцать села в машину к двадцатилетнему парню. Он был крутым, я влюбилась в него еще в седьмом классе, а потом он приехал на каникулы на новенькой машине. Я была глупой и безбашенной, хотела доказать папе, что я уже взрослая, и уехала кататься. Конечно, ничего хорошего из этой затеи не вышло. Макс решил, что я готова отдаться ему на заднем сиденье. Привез меня в лесополосу за городом, мы неслись на бешеной скорости. Я просила ехать медленнее, но он не реагировал. Когда остановились, предложил пересесть назад, чтобы было удобнее болтать.Такой дешевый подкат, но мне в мои шестнадцать казалось, что я крутая, раз меня выбрал местный мачо.
Конечно, после показательной гонки мне не хотелось разговоров. Я быстро поняла, что еще маленькая. Попросила отвезти домой, а он сказал, чтобы я не ломалась.
В общем-то, ничего не случилось, потому что стоило мне выйти из авто, как приехали папины ребята. Они культурно объяснили Максу, что маленьких девочек увозить нехорошо, а меня доставили домой. Было страшно. Но даже тот страх не идет ни в какое сравнение с тем, что я испытываю сейчас.
— Что ты собираешься делать? — мой взгляд вдруг падает на сумку и ее длинный ремешок.
В фильмах получается ловко. Перебросить через голову и потянуть изо всей силы. Только с моей грацией картошки, уверена, я быстрее запутаюсь сама, чем смогу сделать что-то путное.
— Защищать тебя, — обрубает всю мою панику одной фразой. — Поэтому успокойся и не мешай мне вести машину. Здесь ни одного фонаря, блять, мы разобьемся, если ты продолжишь истерить.
— Тогда скажи мне, куда мы едем! — едва не топаю ногой от возмущения.
Солдафон недовольно цокает. Уверена, была бы возможность, он бы закатил глаза.
— Конкретное место.
— Чтобы ты рассказала о нем своему жениху? Ну уж нет.
— Я и так расскажу, как только появится сеть, — вру так уверенно, что сама себе верю. — И имей в виду, денег он тебе не заплатит.
Машина резко тормозит. Под колесами грохочет гравий, на который мы съезжаем слишком быстро. Я клюю носом, чудом не доставая до сиденья. Стас ставит машину на ручник, включает верхний свет в салоне и поворачивается ко мне.