И вроде бы нет ничего плохого в заботе о любимом человеке. Только вот как человек Удодов дерьмо дерьмом.
Наверное, поэтому я, воспользовавшись пунктом про «обстоятельства непреодолимой силы», послал к черту весь план и повез ее не в обозначенную точку, а совсем в другое место. И совсем скоро получу за это нагоняй.
Заезжаю на последнюю перед поселком заправку. Катя ерзает, но не просыпается, и я выхожу в морозное утро в одной футболке. Ладно, переживу.
Стоит только сигналу сотовой сети появиться, как телефон тут же разрывается от звонка. Закончив с оплатой, принимаю вызов.
— Раннее пробуждение, — усмехнувшись, беру еще кофе, американо, с двойной порцией эспрессо. — Чем обязан? — рисуюсь, прекрасно зная, что сейчас начнется.
— Ты чем, блядь, думаешь? — орет от злости Беркут. — Немедленно скинь мне локацию и садись ждать. Можешь пока посчитать бабло, которое останешься должен за неустойку.
Все крики проходят мимо меня и даже разговор о деньгах не пугает. Не то чтобы их было дохрена и можно было растрачивать направо и налево. Просто я вообще не уверен, что мы дойдем до реального воплощения угроз, а выпустить пар Олегу надо.
— Какая задача стоит у меня по договору?
— Что за херню ты несешь?
— Задача, Олег. Это простой вопрос.
Я хлопаю по карманам, ища сигареты. Но их не оказывается. Вспоминаю, что пагубную привычку я бросил по воле случая, пока лежал в больнице и не мог встать после операции. А потом стало как-то не до курения.
Беркут молчит, только гневно сопит в трубку.
Ладно, я негордый.
— Обеспечить безопасность объекта любым способом. Это и есть любой способ.
— Ты должен был явиться на точку, а утром ехать на вторую. Но ты не приехал никуда. И что с Екатериной? Удодов не может до нее дозвониться.
Перевожу взгляд на лобовое, замечаю за ним легкое шевеление. Мажорка потягивается, зачем-то принюхивается к моей толстовке и, осторожно сложив ее на подлокотник, открывает дверцу. Усмехнувшись, разглядываю ее, сонную и растрепанную. Волосы причудливо торчат в стороны, самая она вся мягкая и какая-то невозможно легкая, будто плывет по асфальту, а не вышагивает, проверяя, куда поставить ногу.
— Только проснулась. Беззаботно спала всю ночь.
Катя подходит ближе. Заметив, что я разговариваю, хмурит брови. Беззвучно спрашивает, где туалет. Показываю на здание за своей спиной и наблюдаю за мажоркой, которая, виляя упругой задницей, будто на подиуме, заходит в двери. Тряхнув головой, отворачиваюсь, потому что в голову лезут совершенно не те мысли, которые должны там быть. Катя — объект, и ничего больше.
— Стас, серьезно, это не дело. Мне тебя рекомендовали как лучшего в своем деле. А ты выкидываешь подобные фокусы. Это нихуя не лучший. Это неумение следовать приказам. Будь мы на службе, я бы отправил тебя под трибунал.
Он вздыхает и замолкает. Подбирает очередные слова.
— Давай так. Я пришлю тебе не только локацию, но и кое-какую информацию на Удодова. Ее мне любезно предоставил надежный источник, — скрываю, что это был Шевцов, потому что обычно мы не пользуемся его контактами. Это сильно упрощает правила игры, а иногда, наоборот, усложняет, потому что мы знаем слишком много, но законных оснований для действий у нас нет. — Если после этого ты решишь, что Катя должна вернуться, завтра я доставлю ее обратно.
Открыв чат с Беркутом, отправляю все и жду, попивая кофе. Давай, Олежа, не подведи. Морозов сказал, ты нормальный мужик, а ему я порой верю больше, чем себе.
— Откуда это у тебя?
— Не могу сказать. Но данные официальные.
— Я, блядь, вижу все печати. На слепоту и тугодумие не жалуюсь.
— Что скажешь?
На несколько секунд в трубке воцаряется долгое молчание. Я жду. Не волнуюсь. По тону разговора понятно, что все идет в правильном направлении. Все-таки Мороз не ошибается в людях.
— Скажу, что тебе повезло. Оставайтесь там и не выдавайте местоположение. Если то, что ты прислал, правда, то защищать Екатерину нам придется от всех и сразу, — слышу, как бьет кулаком по столу. — С ним я разрулю. Если будет говорить с тобой, вали все на меня. Мой приказ, я сменил тактику.
— Принял.