Даже когда я созваниваюсь с Витей, Стас молча передает мне телефон и отходит на расстояние, с которого не сможет нас слышать.
Сегодня в моей фруктовой корзине много абрикосов, и я, не зная, что делать со всем этим добром, решаю испечь пирог. Будет вкусно, если я, конечно, ничего не испорчу. Иначе Стасу придется внеочередной раз съездить в магазин.
Быстро смешиваю нужные ингредиенты, нахожу даже идеальную форму, в которую выливаю тесто и укладываю сверху персики. Миссия выполнена! Ставлю в духовку и выхожу на улицу как раз к часу созвона с Виктором.
Стас уже ждет меня на скамейке. О чем-то переговаривается по телефону. Заметив меня, замирает на полуслове и гипнотизирует взглядом, пока я иду навстречу. Чувствую себя как на подиуме! Интересно, как модели справляются с тем, что на них смотрят сотни глаз? Мне от одной пары хочется начать вышагивать от бедра и держать плечи ровными, а голову прямой.
— Екатерина здесь, я сейчас передам ей трубку, — говорит Стас, не собираясь отводить взгляд.
Я забираю телефон из его пальцев, случайно касаясь. Кожу в местах прикосновения снова покалывает. Это какая-то странная реакция моего тела на другого человека. Может, аллергия? Или индивидуальная непереносимость. Я слышала, что если в отношениях люди друг другу не подходят, то у женщины начинаются всякие высыпания, молочницы и прочие проблемы со здоровьем. Что если в обычной жизни такое тоже может быть? Видишь какого-нибудь неприятного человека, и все чешется. Или, например, мерзнут руки, когда прикасаешься к какой-нибудь завистливой коллеге.
Нужно поразмыслить над этой теорией получше и разобрать, что со мной и Стасом не так.
— Привет, Вить, — бодро говорю в трубку, натягивая на лицо счастливую улыбку.
Под пристальным наблюдением говорить невыносимо. Мне хочется как можно скорее положить трубку, чтобы избавиться от настойчивого внимания. Тем более что с каждым днем общаться с Виктором все сложнее. У нас нет общих тем для разговоров, нет точек соприкосновения. Он никогда не понимал, зачем мне успех и самореализация, я не вникала в его работу. Нам просто было неинтересно. Витя считал, что после замужества я стану жить по его правилам. Я же собиралась быть послушной женой и делать все, что мне вздумается, пока муж будет на работе.
— У меня для тебя хорошие новости, — в его голосе столько радости, что по коже пробегает легкое волнение. — Это еще не точно, но все идет хорошо, и, скорее всего, через три дня ты вернешься домой, — я слышу, как он улыбается.
Натянувшаяся в груди пружина разжимается, но не до конца. Что-то не дает мне окончательно расслабиться и порадоваться вместе с Витей. Я прогуливаю работу. Сегодня пятница, меня не было целую неделю, и я даже связаться ни с кем не могу, чтобы объясниться. Просто был стажер, а потом пропал, зато появился ее жених, который вроде как все разрулил.
— Каковы шансы?
— Примерно сорок на шестьдесят, — спокойно заявляет Витя, уверенный в том, что все будет так, как он предполагает. Вот только это даже не половина. Никто не согласует проект многоэтажного дома, если сказать «фундамент выдержит дом, я уверена в этом на сорок процентов». В архитектуре нет вероятностей, там все должно быть четко и без дополнительных трактовок. Поэтому я не могу радоваться Витиной арифметике. Для меня это слишком маленький показатель.
— Тогда я буду ждать новостей, — стараюсь звучать милой и скучающей, но морально закрываюсь на все замки. Я не хочу продолжать этот разговор, в нем совершенно нет смысла. Я больше расстроилась, чем обрадовалась, и теперь мне следующие три дня жить с чувством, случится это или нет. Я только приучила себя не ждать и просто жить, а теперь все по новой.
Злюсь.
— Люблю тебя, малыш, — говорит Виктор, вот уже во второй раз за наш короткий разговор ставя меня в неловкое положение.
Он знает, что я не отвечу ему тем же. Я не признавалась ему в любви, не говорила, что испытываю нечто подобное. Просто обещала быть рядом и поддерживать его. Обещала, что постараюсь полюбить. И каждый раз, когда он признается, я чувствую себя бессердечной сукой, потому что не могу ответить ему тем же.
— Надеюсь, скоро все закончится, и мы снова будем вместе, — максимум того, на что меня хватает.
Впервые мне плохо от этих слов, потому что без Вити рядом я чувствую себя гораздо спокойнее. Он во многом мне помог, но его внимание всегда душило. Меня не покидала вина все время, пока мы были в обществе друг друга. А теперь она исчезла, потому что наши разговоры длятся не дольше пяти минут.
— Катюш…