Страх простирает свои щупальца, но я не позволяю ему одержать верх.
— Стас! — кричит она, снова мелькая над поверхностью воды.
Плыву прямиком к ней. Течение помогает, но Катю болтает из стороны в сторону.
— Держись! Я почти доплыл! — кричу ей, снова теряя из виду. Это только кажется, что можно все время видеть цель.
Во время спасательных операциях остается только надеяться, что твоя цель окажется благоразумной. Потому что прежде всего нужно добраться до нее невредимым, и после строить новый план. Катю я тоже не вижу, плыву по последним ориентирам.
Была там. Еще несколько гребков, и я ее нагоняю. У нас слишком разные весовые категории. Катя как легкое перышко уносится потоком вдаль. Я же как тяжелый валун неохотно передвигаюсь под действием течения.
Сердце уходит в пятки. Кати нет над водой. Что если я ее упустил?
Запрещаю себе думать о плохом. Останавливаюсь и смотрю. Она не могла уплыть далеко. Должна быть где-то здесь.
Волнение бьется в груди, как слабое пламя, подергиваемое ветром. Не справиться в рядовой ситуации — это пиздец. Насколько нужно было расслабиться, чтобы подобное произошло?
— Катя! Катя, ты где? — поднявшись, насколько можно, смотрю по сторонам. Дна под ногами нет. Речка тут обманчивая. И я жалею, что не пошел с Катей. Ну что мне стоило немного помокнуть? Сейчас бы не переживал. — Катя! Катя, отзовись!
Я запрещаю себе паниковать, но в какой-то момент все установки дают сбой. Мне пиздец как страшно потерять Катю. Не потому что она — задача, которую нужно выполнить. А потому что человек. И потому что я давно не видел бабулю такой радостной, как вчера рядом с Катей. Они о чем-то шушукались, пока консервировали грибы и лепили вареники. И у них была такая идиллия, что у меня закололо за ребрами и я впервые в жизни пожалел, что до сих пор не обзавелся семьей. Потому что счастье, оказывается в простом — чтобы близкие тебе люди были довольны и здоровы.
— Стас! — раздается совсем рядом. Повернув голову в сторону дальнего берега, вижу Катю.
Ее вынесло на середину и теперь неумолимо тянет дальше. Она барахтается.
Мне требуется четыре гребка, чтобы ее настигнуть. У меня разряд по плаванию, мы занимались в училище, и сейчас умение быстро плыть как никогда пригождается.
Я хватаю ее за руку и тяну к себе. Катя с визгом прижимается к моей груди. Ее ноги обхватывают мой торс, а руки опутывают шею. Она хватается так сильно, что я не удерживаюсь на поверхности и ухожу под воду, утягивая за собой и девчонку.
— Катя, Кать, не сжимай меня так сильно, — прошу, когда мы снова оказываемся над водой. Давлю на ее руки. — Мы, блять, вдвоем утонем.
В спасении утопающих главное не дать им себя утопить. Когда тонущий понимает, что пришла помощь, то хватается за нее всеми силами и часто бывает, что душит своего спасителя. А потом следует новая волна паники и вместо одного тела из воды вытаскивают два. Поэтому нужно подплывать сзади или сбоку. Тогда захват невозможен.
Но я действую вне протоколов, за что сейчас расплачиваюсь.
— Стас, боже, ты здесь. Стас, я так испугалась, — плачет она и вся дрожит. Ее руки уже не сжимают меня. Ладони ложатся на лицо, большие пальцы гладят щеки. Взгляд ее мечется из стороны в сторону, будто она не может сфокусироваться.
Я знаю, что это все от страха, что она испугалась сильнее, чем я. Но меня разматывает на части то, как Катя ко мне прижимается. Наши животы прилипают друг к другу. Ее грудь немногим ниже моего подбородка. Я не должен думать о том, насколько охуенно совпадают наши тела, но эти мысли уже выпускают яд в кровь, и он курсирует по венам, убеждая сделать чуть больше, чем нужно для спасения.
— Спасибо тебе. Спасибо, спасибо, — Катя приглаживает мои волосы и снова бросается мне на шею. Уже не так сильно — просто искренне и со всеми бурлящими эмоциями. Я чувствую, как бешено бьется ее сердце. Мое, наверное, в похожем ритме.
— Все хорошо. Я не дам тебе утонуть, но нам нужно доплыть до берега. Слышишь? — одной рукой обхватываю ее талию. Зачем? Понятия не имею.
Двигаю ногами интенсивнее, чтобы держать нас двоих на плаву.
— Да. Да, слышу, — она кивает и отстраняется. Ее руки соскальзывают мне на плечи. — Мне отпустить тебя? — спрашивает с легким страхом в глазах.
Мысленно выругавшись, неопределенно веду головой. Потому что сам не знаю. По всем правилам Катя не должна держаться за меня. Но я не могу лишиться ее близости, что-то во мне протестует.
Я смотрю на наш берег. Нормально. Против течения вдвоем с Катей не доплывем, но если добраться до дна, то вполне можно дойти по воде и выйти прямо напротив наших вещей.
— Ты готова?