Мы желаем друг другу приятного аппетита. Ароматы — фантастические.
— Где ты научился так вкусно готовить мясо? — спрашиваю с набитым ртом, забыв о правилах приличия.
Если я завтра умру от переедания, это, определенно, будет самая вкусная смерть.
— Не знаю. Наверное, уже в спецназе. У нас было много выездов в разные точки, а когда тебе впервые за две недели приносят кусок мяса, очень важно его не испортить, иначе вместе с тобой не поест и команда, — он говорит серьезно. У меня кусок поперек горла становится, потому что я не рассчитывала на подобную серьезность. Но у Стаса, видимо, вся жизнь подчинена строгому распорядку и выполнению важных дел. — Ладно, забей. Надо было ответить, что это талант от бога, — отмахивается он.
— Первый вариант звучит идеально, — подбадриваю его.
— Ты вообще не умеешь врать, ты в курсе? — голос Стаса снова веселый.
— А ты — общаться с девушками, — показываю ему язык и резко отворачиваюсь, поймав себя на мысли, что мне нравится сегодняшний вечер и все, что между нами происходит.
— Главное, чтобы у меня получилось с одной. Остальные не имеют значения, — снова огорошивает меня очередным откровением. С одной — это с той самой? Любовью всей его жизни и будущей женой? Кусаю губы. Вытираю пальцы салфеткой и запиваю неловкость компотом. — Расскажи о себе. Что-нибудь, неважно. Реши сама, чем хочешь поделиться.
— Есть что-то, чего ты обо мне не знаешь? — удивленно приподнимаю брови, и Стас кивает. — Я думала, тебе выдали подробное досье о моей жизни.
— Я знаю сухие факты. Хочу эксклюзива.
Ладно, мне стоит забрать обратно слова о том, что Стас не умеет общаться с девушками. Потому что от одной фразы я краснею как помидор. А еще пара бабочек срывается в полет у меня в животе.
— Мне очень нравится здесь, — начинаю, до конца не уверенная, стоит ли вообще этим делиться. Стас не впечатлен выбором темы, приподнимает бровь, но ничего не говорит. Внимательно слушает, подливая нам компот. — Я как будто вернулась в детство. У папы был дом за городом, ну, скорее, резиденция. Мы часто туда выбирались, когда я была ребенком. И всегда ездили вдвоем, будто это было только наше место и ничье больше. Мы много гуляли по окрестностям, там был потрясающий сосновый лес, папа учил меня собирать грибы, рассказывал, как ориентироваться на местности. В общем, пока мы были там, я всегда проходила лайт-версию курса молодого бойца. Папа до последнего держал себя в форме и заставлял меня заниматься спортом. Говорил, что крепкое тело помогает легче переносить тяготы жизни, — прикусываю губу. Глаза печет от подступающих слез. Я давно не говорила о папе с такой легкостью. Каждый раз, когда вспоминала раньше, ревела. Не могла даже одну историю рассказать.
— Значит, росла курсантом? — улыбается Стас. — Почему не пошла по стопам отца?
— Он же и запретил. — Мы со Стасом одновременно смеемся. — Ну, знаешь, сказал, что ему нужна дочь, а не еще один подчиненный. Разрешил заниматься чем угодно, только не военкой. Я, на самом деле, быстро смирилась и никогда не настаивала. Потом втянулась в архитектуру, — пожимаю плечами и поднимаю взгляд. Стас, оказывается, все это время на меня смотрел. — У тебя тут, — вожу указательным пальцем в уголке губ.
Стас спохватывается. Тянется за салфеткой и не с первого раза попадает в пятно. Мне вдруг становится весело. Подаюсь вперед, показывая точное место. В какой-то момент мне начинает казаться, что сейчас что-то произойдет. Наверное, когда между нами снова тяжелеет воздух. Он становится густым и льется патокой в легкие. Так ведь бывает в книгах и фильмах. У одного не получается вытереть лицо, ему помогает второй. А потом томный долгий взгляд, и уже непонятно, кто потянулся первым, чтобы поцеловать.
Кажется, меня тоже несет вперед прямо сейчас, а сердце бьется быстрее, так что пульс шумит в ушах. Я облизываю губы и набираю побольше воздуха. Под кожей вспыхивают маленькие искорки предвкушения. Но Стас справляется идеально.
— Все?
— Да, все, — киваю и резко выпрямляюсь, задевая локтем полный стакан.
Он переворачивается и льется по столу, а потом и на Стаса.
— Боже, прости, я сейчас принесу тряпку и воду, — подскакиваю с места.
Стас тоже встает и первым делом хватает стакан.
Я такая дура. Нафантазировала что-то, представив себя главной героиней. Куда мне такая роль! Второй план, который появился на двадцать секунд и постоял в углу кадра без слов — вот мой максимум. Потому что иначе я все испорчу, как сегодняшний вечер.
— Прости, пожалуйста, — бормочу переставляя ноги через лавочку и цепляясь второй. Не хватало тут еще упасть. — Одну минуту. Даже меньше!