Я тоже смотрю. Стрелка неумолимо клонится к семи.
— Я не могу уехать на две недели, — поворачиваюсь к нему, останавливаясь посреди коридора.
— Почему? — спрашивает скучающим тоном. Снова бросает взгляд на наручные часы. Это уже начинает бесить.
— Потому что вся моя жизнь здесь. И я только вышла на работу. Меня взяли без опыта в классную компанию, я не могу лишиться должности.
— Ты стажер, Кать, — Витя садится на банкетку в прихожей. — Делаешь за всех работу, которую они не хотят выполнять. И не факт, что тебя оставят после того, как ты закончишь.
— Серьезно? Спасибо, что в меня веришь! — злюсь.
Иду в спальню. К черту его. Сейчас принципиально разберу вещи и лягу спать. Никуда не поеду.
Я вообще-то университет с красным дипломом закончила. И рекомендации получила. Преподаватели пророчили мне карьеру в науке, а я решила заниматься практической деятельностью. Сама прошла два собеседования и вышла на работу. Витя мог помочь, у него есть связи, но я попросила этого не делать.
— Катя! — бросает в спину. Меня преследует тяжесть его шагов. — Ну еще обидься давай.
— Скажешь, что нет повода? — даже не оборачиваюсь.
— Я вообще не понимаю, зачем тебе эта работа, если после свадьбы все равно уйдешь в декрет.
Он расстегивает пуговицу на рубашке, устало трет шею. На мгновение я снова ощущаю укол вины, но не позволяю этим чувствам одержать верх. Потому что одно дело — быть мудрой женщиной и идти на небольшие уступки, и совсем другое — стать безвольной идиоткой, которая всегда гнется под мужика, забывая о своих потребностях.
— Ты в этом так уверен?
— В чем? В том, что наконец трахну тебя? Да, — его руки смыкаются на моей талии. Слова звучат грубо, но я разучилась обижаться на некоторые его формулировки. Витя… он и так слишком долго меня ждет, поэтому тема секса для него слишком острая. — И мы не станем использовать презервативы. Мы это уже обсуждали.
— Я не хочу возвращаться сейчас к этому разговору, — закатываю глаза. — Ты меня обидел.
Он обнимает меня крепче. Упирается подбородком в мое плечо прямо у основания шеи. Щетина колет кожу, но я не двигаюсь. Чувствую его эрекцию, упирающуюся в мою задницу. Закрыв глаза, просто дышу. Витя скуп на приятные слова, и их недостаток старается компенсировать действиями, такими вот медвежьими объятиями.
— Прости, малыш, — целует шею. — Я не хотел обижать. Прости.
Разворачиваюсь в его руках, устраиваю ладони на крепких и слишком напряженных плечах.
— Почему я должна уехать?
— Потому что это спасет тебе жизнь, Катя, — вдруг говорит серьезным ледяным тоном, от которого у меня мурашки по коже. — Твой отец только для тебя был добрым ангелом. Есть дела прошлых лет, которые всплыли теперь. Я не буду посвящать тебя в подробности, даже не проси. Есть люди, которые попытаются добыть через тебя информацию, потому что ты его дочь. А я не всегда буду рядом, чтобы защитить.
— Но я ничего не знаю, — в горле моментально пересыхает. Обвожу губы языком. Папа был генералом, но на семье это отражалось разве что излишней строгостью. В остальном — он был самым обычным человеком.
— Это неважно, малыш. Всем похуй, знаешь ты или нет. Чтобы убедиться, они не станут гнушаться и пойдут на крайние меры. Поэтому собирай вещи. Сегодня побудешь в моем доме, а завтра поедешь дальше, на дачу моего хорошего знакомого.
Я не успеваю ничего спросить. В дверь звонят.
Ненормальный страх затапливает каждую клеточку моего тела. Становится трудно дышать. Пальцы впиваются в Витину рубашку. Я смотрю по сторонам и не верю, что это мой мир был не таким радужным и что в нем есть место для чужих тайн, из-за которых я могу пострадать.
Звонок снова заходится трелью. Я вздрагиваю. Витя снова смотрит на часы.
— Это, наверное, твой телохранитель. Собирайся, я пока открою.
5
Я пялюсь на шкаф. Слышу в прихожей голоса. В голове не укладывается полученная информация. Папа занимался чем-то опасным, так что теперь моя жизнь под угрозой. Неужели это все правда происходит? И почему сейчас, когда жизнь только-только стала идти по белой полосе?
После того, как Витя сказал, что моей жизни угрожают, желание сопротивляться как-то пропало. Он никогда не бросает слов на ветер, папа говорил, что Виктор очень надежный, и у меня нет ни одной причины сомневаться. Разве что я не знала, чем занимался папа на работе. Но я прежде не интересовалась, а сейчас… даже если я спрошу у Вити, он ответит, что все засекречено и что мне не нужно забивать этим голову.