И, боже, если бы я не была такой наивной раньше, то сейчас бы не тряслась от страха, как промокший котенок под холодным дождем.
Отодвигаю в сторону дверцу шкафа-купе, пялюсь на вешалки с одеждой. Что мне вообще нужно? Для начала, сумка побольше.
Бросаю туда самое необходимое: пару спортивных костюмов, один приличный наряд, запасные кроссовки, майки, шорты. Сумка заполняется быстро. Я не знаю, есть ли смысл во всех этих шмотках. В моей голове проигрываются самые негативные сценарии из всех боевиков, и там герои не носят с собой чемоданы. Они отправляются с одним рюкзаком, который теряют за время побега.
И мне все это кажется неуместным. Я теперь смотрю на сумку, она не такая уж и большая, но это я еще не была в ванной. Мои баночки занимают достаточно места, но я не могу отказаться ни от одной из них. В панике беру больше, чем нужно.
Когда я думаю, стоит ли брать новый комплект шампуней, ко мне заходит Витя.
— Кать, остановись, — он обнимает меня за плечи, стоя за спиной. Прижимается к лопаткам. — Я поэтому и не хотел тебе говорить, — целует мои волосы. В его крепких объятиях чувствую, как дрожу. — Тише, малыш. Все будет хорошо. Это мера предосторожности.
— Что будет с моей работой? — я неожиданно даже для себя самой всхлипываю. Чувствую себя жалкой.
— Куплю тебе больничный, я уже договорился, нужно только твое согласие.
— И чем я буду болеть? Ну, по легенде.
— Бронхитом? Или можно что-то со спиной.
— Пусть будет бронхит.
Я часто болела им в детстве. Всей душой ненавижу это заболевание и прекрасно знаю его симптомы.
— Я приеду за тобой сразу же, как будет можно, малыш, — Витя сжимает меня крепче. Ловлю в отражении зеркала его обеспокоенный взгляд. И мой — опустошенный. Я все еще не понимаю, чем мог заниматься папа, что мне требуется прятаться даже после его смерти. И что такого я могу знать. Но выстроить логическую цепочку никак не получается. Слишком мало данных. — Ни о чем не волнуйся. У меня все под контролем.
Я киваю. Не нахожу в себе слов.
Заканчиваю сборы за две минуты и проверяю все электрические приборы в квартире. Безжалостно опустошаю холодильник, забирая с собой два питьевых йогурта и творожные сырки, а остальное отправляя в мусорный пакет.
Мне кажется, что жизнь разваливается на части, и я не могу снова соединить все кусочки в цельный пазл, как ни пытаюсь.
— А где… мой сопровождающий? — не знаю, как правильно его назвать.
—Ждет на улице, возле машины. Отказался заходить в квартиру, — Витя сжимает мою руку в своей и берет сумку. — Все будет хорошо, Катя. Это просто нужно пережить.
Мы выходим во двор. Здесь уже начало смеркаться, но я сразу замечаю внушительный мужской силуэт. Он отделяется от черного седана и идет в нашу сторону. Я смотрю, нет, откровенно пялюсь, во рту неуместно собирается слюна. Видимо, отпустил стресс.
Он выше меня почти на две головы, лицо наполовину спрятано под густой темной бородой. Глаза — их почти не различить, так сильно он хмурится. Одет он просто — в джинсы и черную футболку-поло. Руки, блин, огромные, будто он только и делает, что торчит в спортзале сутки напролет. Фигура как у пловца: широкие плечи и узкие бедра. Я не знаю, зачем все это отмечаю. Наверное, хочу хорошенько запомнить как выглядит человек, который будет охранять меня все это время.
Боже, я чувствую себя героиней кино — только у них есть личная охрана, готовая встать на защиту в любое время дня и ночи.
Мой взгляд возвращается к суровому лицу. Наши глаза встречаются — он тоже на меня смотрит, только, я уверена, его щеки сейчас не горят от волнения. Зрительный контакт длится меньше секунды, но я успеваю ощутить всю тяжесть его взгляда.
По выправке и осанке угадываю в нем бывшего военного. Либо долго служил, либо недавно уволился. Он едва заметно прихрамывает, я бы не увидела, если бы не продолжала неотрывно за ним следить.
— Катя, знакомься, это Стас. Он будет с тобой все время. — Представляет нас Витя. Его ладонь ложится на мою талию, он прижимает меня спиной к своей груди, скользит рукой по животу, показывая свое превосходство и мою принадлежность. И я бы злилась в любой другой ситуации, потому что ненавижу, когда он так делает, но сейчас стою и пытаюсь изобразить счастливую улыбку. — Стас, моя невеста Екатерина.
Он кивает. Уголок губ приподнимается в легкой улыбке.
— Сумку можно закинуть в багажник, — зажав пальцами кнопку на ключе, держит ее несколько секунд. Крышка багажника поднимается, из машины доносится писк. — И без долгих прощаний. У нас мало времени.
Развернувшись, он идет к машине. Не дожидаясь меня, садится в салон. Мда уж, будет весело.