Внутри происходит невероятная сказка. Никогда прежде такого не было. Словно все классные мелодрамы пересмотрела за вечер и случился передоз любви и счастья. От этого чувства так хорошо, до слез.
– Привет, – Кир подходит ближе, а я забываю, как дышать, двигаться, даже моргать.
– Ты не звонил, – говорю первое, что рвется из груди.
– Знаю. Прости.
– И не писал, – еще одно. В горле сдавливающий ком, от которого я жажду избавиться. Закусываю губы, и раз за разом провожу по нежной коже зубами.
– Прости. Но я присылал цветы. Заметила?
Черт, ну вот как с ним можно, а? Одними своими фразочками со дна вытаскивает!
– Я думала, это мой любовник их присылает, – говорю и сильней кусаю губы. Теперь чтобы скрыть улыбку. Это сложно, должна сказать.
– Да шли ты его уже на хер! Я лучше, – и ведет бровями. Невозможный мужчина. Я хочу, чтобы он был моим. – Спорим, у него нет такого геля для душа, как у меня?
Вот ведь… заметил!
– Как отец? – перевожу тему.
Он игнорирует вопрос. Просто тянется к моим волосам и прядь через пальцы перекатывает. Вдоль щеки костяшками ведет, по шее скользит. Замурчать готова от удовольствия.
Кир прижимает меня к себе и вдыхает с такой силой, как я дышала его подушкой в ту ночь.
– Коза моя!
– Скучал? Хоть немного?
– Отец… Могло бы быть хуже, – возвращается он к моему вопросу, игнорируя последний. – Пойдем в ресторан, а? Я утром только кофе успел закинуться.
Улыбаюсь, уткнувшись ему в рубашку. Ох, она пахнет им, моим Киром.
– И да, Зоя, – он наконец назвал меня по имени. Но никак не пойму, мне больше нравится оно или «коза моя», – я скучал.
Глава 19.
Зоя.
– И чем занималась все это время? – Кир расслабленно откинулся на спинку мягкого кресла и уставился в меня своими обворожительными глазами. Он ведь знает, что это сводит с ума? Знает и пользуется, пижон напыщенный.
Мы сидим за дальним столиком какого-то шикарного ресторана. Название на французском, но я не знаю, что оно обозначает. Мои языковые познания скудные, как количество морской воды в Аральском море.
– Ой, столько дел накопилось, некогда и присесть было.
– Например? – наклоняется и складывает локти на стол. Нехорошо, Леманн, не по этикету.
– Квартиру убрать. У меня в отличие от некоторых нет постоянной уборщицы. Все приходится этими ручками убирать, – показывая я ему свой свежий маникюр. В моих мыслях он должен был взять мои ладони и воскликнуть, какое прекрасное сочетание цвета.
А он мазнул по яркому покрытию и уперся взглядом в грудь. Туда и продолжает смотреть.
– Я бы посмотрел, как ты убираешься. Передничек, чепчик и штука эта с перьями.
На его лице нахальная улыбка, в глазах вижу свое отражение, где я и правда в этом дурацком образе.
– Зачем ты столько цветов присылал? Мог бы просто скромный букетик каких-нибудь беленьких хризантем.
– Мог бы. Но я в этом магазине стал постоянным клиентом, мне торжественно вручили золотую скидочную карту.
– И что, много уже сэкономил?
– ремонт машины все равно не хватит. Придется пойти донором спермы. Говорят, за это неплохие деньги дает. Ты же не против, милая?
– Почему не почки?
– Почек две, а спермотозоидов много. Ты чего в самом деле?
Мы привычно пререкаемся, и так хорошо внутри становится. Его подколы это из области неописуемого восторга. Шутки пошлые, но нельзя не засмеяться. Он весь сейчас такой обворожительный и очаровательный.
Ревность только моя в первый раз дает о себе знать. Он со всеми такой или только со мной? Тонкие металлические щупальцы горло сдавливают и кожу корябают. Неприятное все-таки это чувство – ревность.
– Мне понравились букеты, – говорю, не поднимая на Кира взгляда, с силой зажимая губы между зубами.
– Пфф, сам выбирал. По картинкам правда. Ты знаешь, что пион – символ женственности и любви? А в христианстве есть поверие, что Мария плакала у креста распятого Иисуса, и из ее слез появлялись розовые гвоздики. Класс, да? С этой историей связано то, что в США розовая гвоздика неофициальный цветок для поздравления с Днем матери.