Кир снова так быстро говорит, еле успеваю за его мыслью. Он бегло просматривает меню, а потом небрежным жестом откидывает его. Я начинаю подмечать каждую деталь. Еще один признак влюбленности.
– Ты был ботаником в школе? – прищуриваюсь. Никогда их не любила. Чем же этот зацепил? – Просто признайся и разойдемся.
– Тебя это смущает?
– У тебя точно немецкие корни, а не… – замолкаю. Наши взгляды сцепились саблями и машут ими до звонких тресков.
– Скорее, они у тебя. Вон, какая хитрая и ушлая.
Леманн всегда, из любого спора, выходит победителем. Так, выходит? Потому что сейчас, кажется, он меня уделал.
– Вы уже выбрали? – официант появляется из ниоткуда. Словно паузу между сражением объявил.
Только сейчас заметила, что дышу часто и поверхностно. Хотя в ресторане не душно, даже наоборот. А меня всю как на костре поджаривают и прокручивают.
Кирилл озвучивает заказ. И за меня в том числе.
– Ты же не против?
По глазам читаю обращение «коза»
– Я хотела стейк, – снова провоцирую. А еще хочу сидеть уже не напротив него, а рядом, – с кровью. М-м-м, обожаю.
– Извини, в этом ресторане у меня скидки нет. Так что будешь рыбу и салат. Но они вкусные, зуб даю.
– Надеюсь, в стоматологической клинике у тебя скидка все же есть. Печально, если зуб-таки выпадет. Так хоть вшивые пять процентов, но сэкономишь.
Кир не выдерживает и пересаживается на свободное место рядом. Наш поединок закончился и, кажется, я победила. Он наклоняется ко мне и вдыхает мой запах у шеи. Бурчит что-то невнятное, словно под каким-то дурманом. Перестает себя контролировать.
Руку на бедро кладет и ведет вверх. Замираю. Воздух сгущается и становится таким сладким, до тошноты и спазмов. Его горячая ладонь прожигает тонкую ткань. И мне нравится, правда… Но постоянно этот дурацкий страх. Он логичный для меня, но абсолютно не ощущаем им.
– Все-таки, блядь, скучал, – разбираю я его слова в непрекращающемся мычании.
Под ребрами что-то так сильно колотится. Хочется кричать, кружиться, обнимать, целовать. Да просто быть рядом.
– Поедем ко мне сегодня, а? – шепчет на ухо, рукам вольность дал.
– Кир… о, заказ.
Выдыхаю. Нутро подсказывает, что надо начистоту с ним поговорить. Спешит, давит… Это все круто, но, как же мне хочется немного нежности от него и терпения. Глупо звучит, да? Леманн и терпение.
Мы едим молча. Я и правда проголодалась. Рыба и салат правда вкусные. Так что зуб Кирилла останется на месте и не придется идти к стоматологу. В моем бокале белое сухое, у Кира лишь минеральная вода.
– Ты так и не рассказал, что произошло той ночью, – спрашиваю тихо и осторожно.
Мне кажется, как только Кир начнет делиться со мной чем-то близким, мы сами станем ближе. Просто и логично, да? Я сама многое уже готова ему рассказать о себе и своей семье.
Но Леманн не делает этого шага. Я ему по-прежнему чужая. Та, с кем теоретически хорошо и просто. Беспроблемно, как он решил. Ну, почти… Машину я ему все-таки помяла.
Он вздыхает и отбрасывает от себя использованные приборы. Чувствую, что снова ступила не на ту дорожку.
– Как ты относишься к завтрашнему свиданию?
Он спрашивает, широко улыбаясь. Моего вопроса для него не звучало. Он огородился жесткими рамками, железными и ржавыми.
– Ты опять притащишь мне цветы?
– А у тебя будут другие пожелания? – приподнимает одну бровь и тянется за своей бутылкой с водой. Делает несколько крупных глотков, словно старается унять нервозность и беспокойство.
– Сюрприз, от которого захочется визжать.
– В хорошем понимании? А то подарю тебе змею, ты и завизжишь, – улыбается хищно. От него стало змею подарить. А я их боюсь, смертельно.
– В самом лучшем. Чтобы смотрела на него и тебя вспоминала.
Кирилл смеется, его глаза нехорошо блестят. Там какое-то дикое предвкушение. Так смотрят те, кому подкинули самую сложную задачку, а они, настоящие ботаники, накинулись на нее, кто первый решит.
Точно, ботаником был. Зуб не дам, но поспорить на свои пуанты готова.