Киваю.
-А сколько всего инструкторов?
-Ммм… много. Я всех даже и не знаю. Сорок-пятьдесят. А что? - Словив мою настойчивость, хитро прищуривается девушка. - Тебе кто-то уже понравился?
-Нет-нет, - вспыхиваю и мотаю головой. - Мне просто друзья советовали Руслана. А я когда записывалась, имя забыла.
-Хм… - задумывается Ольга и спрыгивает с кресла подъемника. - Я такого не знаю…
Повторяю ее манёвр.
Проезжаю чуть вперед, затягиваю крепления на борде и осторожно начинаю скольжение вниз. На этой высоте склон начинается практически сразу от канатки .
-Ну, погнали? - Спрашивает меня Оля. - Держи задний кант и пока на передний не переходи. Здесь подмерзло, спуск скользковат…
Поймав комфортную скорость, я, наконец, испытываю тот самый момент ощущения свободы. Ветер со снежинками, бьющими в лицо, выступает обезболивающим для моей души.
Впереди - белое гладкое, блестящее на солнце полотно, по бокам трассы - ели и огромные горы…
Мне так хорошо и одновременно тяжело, что хочется лечь на снег, прорыдаться и поорать. Но это не при посторонних, конечно. Вечерком.
Откатав два часа, я прощаюсь с Ольгой до завтрашнего вечернего катания. А сама снова иду на подъемник.
Хочется оставить на горе за день все силы, чтобы вечером помыться, поесть и отрубиться, а не думать о неслучившейся счастливой семейной жизни.
Я взрослая, самостоятельная, двадцати девяти летняя женщина, и мне не нужен психотерапевт, чтобы переживать удары судьбы. Пусть это сейчас и очень модно - находить оправдания всем и всему. Я хочу, чтобы мой мир остался черно-белым. То есть, с четким пониманием хорошо и плохо, и не надо мне пытаться ничего скормить под видом повышенного стресса и детских травм. Вот так!
Поправляю солнцезащитную линзу, пропускаю вперед себя парочку борзых лихачей и начинаю спуск.
С инструктором, конечно, было поспокойнее, да и вообще, кататься советуют только в компании, но мне так остро нужно было побыть одной, что всеми этими вещами я решила пренебречь. Народу много, день - ясный, на часах - самый пик каталки два часа дня. Что может случиться?
В кармане звонит телефон. Пару минут я его игнорирую. Но когда вибрация начинает раздражать, решаю все-таки посмотреть. Звонит свекровь. Вот только ее мне сейчас не хватало!
Сбрасываю звонок… а дальше что-то идет не так. Икры, обе одновременно, каменеют в судороге. Я теряю управление бордом и на полной скорости лечу за пределы трассы. Кричу от страха и адреналина. Сбиваю ограждения, плюхаюсь на попу и чувствую резкую боль в руке. Ааа! Черт! Да чтоб тебя!
Отплевываюсь от снега и ощупываю себя. Левое запястье явно травмировано. Оно пульсирует и мгновенно отекает. Опускаю его в сугроб и делаю глубокие вдох-выдох. Так, нужно собраться и встать.
Я пытаюсь! Но щиколотка в сапоге тоже отзывается болью. Крепления борда сорваны! Вот это я попала!
От обиды и беспомощности почти рыдаю в голос.
Договорившись на «потерпеть» с болевым синдромом, как раненный солдат, плашмя ползу к трассе, чтобы позвать на помощь.
Должны же сверху спускаться люди…
Жду долго. Пять, десять, пятнадцать минут, но мимо меня никто больше никто не проезжает!
Я поднимаю глаза на канатную дорогу и… понимаю, что она не движется. Ветку по какой-то причине закрыли!
Сердце начинает панически колотиться. Что делать? Как быть? Так, телефон… Ощупываю карманы. Да где же он?! Выпал?! Как? Где? И перчаток нет.
Снега за шиворот мне набилось прилично, поэтому несмотря на хороший комбинезон, мне постепенно становится холодно.
Ползти наверх или вниз? Вниз- проще. Наверх-ближе. Или искать телефон? А если не найду и просто потеряю время?
Мамочки…
Прежде чем все-таки приступить к рациональным действиям, я разрешаю себе все-таки прорыдаться. Так, прям с удовольствием, размазывая слюни, сопли и макияж по щекам.