Он не прижимал, а буквально вбивал меня своими грубыми руками в своё каменное тело, пальцами одной руки вплетаясь в волосы, желая сожрать. Сотни, а возможно и миллион маленьких спичек, поджигали моё тело и сознание, вонзаясь в кожу и накаливая её до придела. Сама не поняла, когда уже с той же страстью отвечала на его поцелуи. Перед глазами всё плыло, в голове растекался туман. Одной рукой он продолжал сжимать мои волосы, а вторую опустил на грудь, сжимая её. Через тонкую ткань блузки и лифчика эти прикосновения были подобны лаве, разжигая пожары на моём теле и выбивая из лёгких рваный стон, когда он сильнее сжал сосок. То, что я чувствовала сейчас со мной было впервые. Никогда ещё прикосновения мужчины к моей груди не вызывали во мне такой пожар. Где-то на задворках сознания меня это пугало и одновременно пьянило, парализуя возможность противостоять его прикосновениям.
Его губы сместились на шею, прикасаясь к той зоне, от которой стадо мурашек напали на меня, добавляя ощущений, заставляющих дыхание сбиваться. Руками он сжал мои бёдра до боли от чего я ахнула, понимая, что скорее всего на этом месте появятся синяки. Опуская руки вниз по ногам до резинок чулок и ниже, схватив мои ноги под коленями с силой вбил мои бёдра в свои, выдавливая пьяный вздох из моих губ.
Тишину кабинета наполняли лишь наше сбитое дыхание и мои всхлипы, которые казалось его еще больше распаляют. Он расстегнул мою блузку до пояса, с яростью нападая губами к груди, прикрытой тонкой тканью лифчика, который не представлял собой никакой преграды. Вбирая ртом сосок, заставляя моё тело выгнуться в спине, я с ужасом и невозможным удовольствием обнаружила, что эта часть тела может быть настолько эрогенной.
Одной рукой опираясь на крышку рабочего стола, пальцами второй руки зарылась в короткие волосы Глеба, отдавая свою грудь в его полное распоряжение.
Между ног уже давно, к моему стыду, было влажно и горячо, прося разрядки и наверно хватило бы малейшего прикосновения, чтобы я рассыпалась осколками гордости к его ногам. А этот мерзавец, будто читая мои мысли, прикоснулся к моему лону через трусики, от чего по телу прошёл импульс, сопровождаемый моим стоном.
- Ты вся мокрая, - прохрипел он мне в губы, после чего отодвинул трусики в строну, проводя пальцами мне по складкам, вызывая дрожь в теле.
- Глеб, пожалуйста… - я попыталась, чтобы мой голос звучал твёрдо, но получился полушёпот. – Мы…это неправильно…
Но все мои дальнейшие просьбы были заглушены его поцелуем. Его пальцы продолжали вырисовывать узоры на моём клиторе, наше учащённое дыхание, свидетельствовали о помутнение рассудка у обоих. Я услышала звук расстёгивающейся ширинки, а после Глеб взял мою руку и положил на свой член, делая рванный вдох.
Я закусила губу, стараясь не выдать своего удивления от его впечатляющего размера, обхватывая его орган ладошкой.
- Глеб, - рвано выдохнула я, стараясь собрать остатки потерянных сил, - мы должны остановиться.
- Не сейчас, когда ты вся течёшь, - с этими словами он снова провёл пальцами по моим влажным складкам, с хлюпающим звуком, который свидетельствовал о противоречии моего тела и слов.
Пружина моего оргазма приближалась и натягивалась, как тетива лука. Его член в моей руке сокращался, и я рефлекторно водила ладошкой по нему, потому что эти движения распаляли меня словно угли, заставляя меня гореть и сгорать в его рука, хотя я так же сейчас держал его в своих руках. Я прекрасно ощущала рефлекторную дрожь в его теле, вызванную моими прикосновения к нему и мне это нравилось, это меня еще сильнее возбуждало, ведь я отчётливо понимала, что он сейчас в моих руках.
- Сожми сильнее, - прохрипел он мне в губы.
Я послушно выполнила его просьбу. Он толкнулся сильнее мне в руку, он чего стол скрипнул, разрушая тишину кабинета.
- Блядь… - выдохнул он с неким остервенением, - быстрее…