Джеминг лаконично ответил, не отвлекаясь от подключения приборов к новой пленнице:
— Скоро. Чёрт, — выругался он, уколовшись иголкой, которую собирался вколоть в руку девушки, — больно. Лилинг! — взвыл он.
— Ну что такое, Джеминг? — проворчала спускавшаяся в подвал Лилинг. — Опять ничего не можешь сделать без меня?
— Ага. Как ты втыкаешь эти иглы? — заныл Джеминг, когда твёрдая рука жены отодвинула его. — Они же очень острые.
Лилинг поглядела на жертву и покачала головой:
— Что же ты делаешь, Джеминг? Смотри, показываю в последний раз.
Лилинг аккуратно ввела иглу под кожу девушки, находившейся без сознания, и повернулась было к мужу, но застала его за домогательством к Хагаюки. Тот с мерзкой улыбочкой медленно просовывал руку пленнице под юбку, а бедная девушка застыла от страха, не в силах не то что пошевелиться, а даже на помощь позвать.
— Джеминг! — крикнула Лилинг, и Джеминг резко убрал ладонь, как будто обжёгся. — Что ты делаешь?! Нельзя насиловать пленниц! Изнасилуешь хоть одну — я тебя убью! Нет, тронешь хотя бы пальцем одну из них — убью!
— Лилинг, я ничего не делал, — принялся оправдываться Джеминг, но Лилинг закатила глаза и отвесила ему оплеуху. — Ауч!
— Джеминг, — прошипела женщина, хватая нерадивого супруга за ухо, — я тебе сколько раз говорила, что к пленницам мы относимся нормально. Нормально — это значит, не домогаемся, не насилуем, не трогаем вообще! Как ты это не поймёшь, идиота кусок!
— Лилинг-сан, — застенчиво встряла Хагаюки. Лилинг посмотрела на неё и улыбнулась:
— Да, моя девочка?
— Сегодня будет обед? — поинтересовалась Юки. Лилинг умильно взглянула на пленницу и ласково ответила:
— Конечно, будет. Он уже готов, сейчас принесём. — Затем Лилинг строго посмотрела на мужа и скомандовала:
— Джеминг, принеси обед девочкам.
Поджав губы, Джеминг удалился. Лилинг осмотрела Мину и Хагаюки и сказала:
— Девочки, если этот старый извращенец снова начнёт приставать — не стесняйтесь пнуть его хорошенько в причинное место. Особенно ты, Хагаюки, — сказала Лилинг, и под её суровым взглядом Юки съёжилась. — Я знаю, ты девушка застенчивая, но в таком случае нельзя стесняться. Понимаешь?
— Понимаю, Лилинг-сан, — покорно ответила девушка. А Мина грубо спросила:
— А почему вы так хорошо к нам относитесь? Вы же всё равно нас убьёте.
Глаза Лилинг расширились:
— С чего ты взяла?..
— Да не прикидывайтесь, — оборвала её Мина, и Хагаюки с ужасом посмотрела на неё. — Я читала в газетах о всех убитых девушках и юношах, из которых сначала вы выкачивали молодость, а потом убивали и оставляли в разных местах. Вы думаете, мы наивные дурочки и ничего не понимаем? — Холодный взгляд Мины стал похожим на взгляд её отчима, носившего фамилию Тао. — Ошибаетесь.
Лилинг чуть было не взорвалась, но всё же взяла себя в руки и как можно спокойнее произнесла:
— Уверяю тебя, я никого не убиваю. Моей задачей является приобретение молодости. А потом всех жертв мы отпускаем домой. — Вдруг она рассвирепела:
— Кажется, я знаю, кто их убил. Я сейчас с ним разберусь. Джеминг!
— Ну что опять тебе не нравится, душа моя? — ворчливо спросил Джеминг, нёсший поднос с тремя обедами. Лилинг в ярости дала ему подзатыльник и прошипела:
— Я тебе что говорила?!
— Что? — изумился Джеминг. — Что ты мне говорила, о милая Лилинг? Ты много чего мне говоришь, но…
— … но ты ничего не помнишь, правильно я понимаю? — зло выпалила Лилинг. — Кто тебе разрешил убивать молодых людей, отдавших нам всю свою молодость, а?! Кто тебе разрешил это сделать, я спрашиваю?!
— Но, Лилинг, — взмолился Джеминг, но Лилинг была непреклонна:
— Ни одна девушка и ни один юноша, попадающий сюда, больше не погибнет от твоих рук. Ясно тебе?
— Милая Лилинг, я их не убивал, — стоял на своём Джеминг, и Лилинг закатила глаза в стопятисотый раз за день:
— А кто убил? Император Муцухито?
— Вообще-то я их убил, — послышался голос с ноткой металла. Лилинг и Джеминг подняли головы и уставились на Ронина, давно наблюдавшего за их перепалкой. Асакура насмешливо улыбнулся.
— Не кричите на Джеминг-сана, Лилинг-сан, — попросил он. — Если уж кого и наказывать, — он оскалился, и Мину пробрала дрожь, настолько этот оскал леденил душу, — то меня.
Лилинг сурово посмотрела на него и спросила:
— И зачем ты это сделал, Ронин-кун?
Парень всё-таки спустился. Он поочерёдно посмотрел на Хагаюки, Мину, новую пленницу, Джеминга и в конце концов остановил свой взгляд на Лилинг.
— Лилинг-сан, вы же знаете, что жертвы запомнили всех нас, — вкрадчиво произнёс он. — Они вполне могли отправиться в полицию и написать заявление о нападении. И правильно бы сделали. Вот только если бы были живы. — Ронин засмеялся, как сумасшедший. У Лилинг волосы стали дыбом от этого дикого смеха. Но Асакура взял себя в руки и, прервав смех, заговорил уже более серьёзно:
— Лилинг-сан, вы же не хотите быть разоблачённой, верно? Поэтому я и убрал всех жертв с пути. Знаю, знаю, что обманул ваше доверие, говоря, что отвожу всех по домам, но, дорогая Лилинг-сан, — он взял её за руки, отчего Лилинг дёрнулась, — это ради нашего же блага. И вашего тоже. Никто не должен узнать, что это мы убиваем жертв.
— Ронин-кун! — задохнулась от возмущения Лилинг. — Да чтоб я… Впрочем, — смилостивилась она, — в твоих суждениях есть зерно здравого смысла. Но почему же ты мне не сказал об этом сразу? Мы бы обсудили и пришли к общему знаменателю.
Ронин обольстительно улыбнулся и поцеловал руки Лилинг, а Мина издала звук, будто её тошнит. Естественно, такое не ускользнуло от внимания Ронина и, посмотрев на сестру, он сказал:
— А с тобой, Мина, я ещё позже поговорю. Так что, Лилинг-сан? — обратился он уже к соучастнице. — Как вы смотрите на мой способ устранения свидетелей?
Лилинг нахмурилась:
— Мы позже поговорим об этом, Ронин-кун. Приятного аппетита, девушки. — и направилась к выходу из подвала. Джеминг, как верный пёс, последовал за ней. А Ронин сел на корточки напротив Мины и взял её за подбородок.
— Сестричка, ты и так уже влипла по самое не хочу, — прошипел он, глядя прямо ей в глаза. От столь пронзительного взгляда Мина пошатнулась, но всё же нашла в себе силы прошептать в ответ:
— Отпусти.
Но Ронин продолжал крепко держать её лицо и ухмыляться. Мина повторила уже громче:
— Ронин, отпусти.
Асакура смерил её самодовольным взглядом и не реагировал на просьбы сестры. Мина с ужасом осознавала, насколько Ронин похож внешне на маму. Вот только ценности у него были совсем иные, чем у их матери.
— Зря ты надеешься сбежать, — заметил он и с удовлетворением наблюдал страх в глазах сестрёнки. — Тебе никто и ничто не поможет. Поэтому, Вильгельмина, — он с издёвкой произнёс её полное имя, — прими свою судьбу и успокойся уже.
Резко убрав пальцы с её подбородка, Ронин быстрыми шагами пошёл прочь из подвала. А Мина громко и отрывисто дышала, пытаясь справиться с внезапно накатившей на неё волной животного страха. Намерения её братца определённо были очень серьёзными. Но без боя она всё равно не сдастся.
Даже если в итоге она погибнет.
***
Рена мучили кошмары, из-за чего он никак не мог наслаждаться спокойным сном. Затем страшные сны сменились бессонницей, и каждую ночь он долго-долго лежал в кровати и пялился в потолок. Иногда он выходил на ночную прогулку, но в основном дышал воздухом на балконе.
Со дня похищения Мины ему снилось, как над ней издеваются безликие злодеи, а он ничем не может ей помочь. Они действительно были без лиц, лишь тёмные фигуры. То они били Мину, то насиловали, то мучили щекоткой, то морили голодом. И во всех снах Мина звала его. Иногда этот зов был слабым, потому что девушка была измучена пытками, а иногда наоборот был очень пронзительным. Рену было тяжело слышать крики о помощи, издаваемые любимой дочерью, и он каждый раз пытался что-нибудь сделать, чтобы насилие над ней прекратилось. Однако едва у него начинало получаться, он просыпался. И больше заснуть не мог.