Взяв тряпку, я намочила её созданной водой и стала аккуратно протирать рану.
Когда снаружи не осталось свернувшейся крови и бросила кусок ткани в ведро и глубоко вздохнув, с отвращением запустила два пальца прямо под кожу. Если там и правда остался обломок меча, то нельзя просто взять и заживить ткани, а с металлами я работать не умею, поэтому приходится пользоваться в прямом смысле подручными средствами.
«У меня не так уж и много опыта в проведении операций. Точнее, он равен нулю, но ведь никогда не поздно учиться», — отвлекала я себя мыслями, вытаскивая из вновь открывшейся раны блестящий металлический кусочек и снова запуская пальцы обратно. — «Главное — ничего случайно не разорвать, остальное уже мелочи жизни… Хех, будет забавно если осколки провалились в лёгкие… но, вроде бы, дыхание ровное».
Я достала последний осколок и положив его рядом с другим, поднесла к носу солдата палец. Поводя им вокруг ноздрей, я пришла к выводу, что, скорее всего, осколки всё же проникли в легкие. Не знаю о чём ещё может говорить отсутствие искомого.
А я-то думала почему это у меня руки мёрзнут… Интересно, как давно я роюсь в трупе?
Я ополоснула ладони в ведре. Ну, всё равно у меня не хватило бы энергии для заживления столь сложной раны, тут ведь дело не только в осколках. Получается, остаётся только один вариант. Тут одно такое интересное заклинаньеце есть…
В предвкушении потерев руки, я поверхностно заживила рану одной волной энергией, подобрала самое сложное из известных мне заклинаний некромантии, которое пришло из памяти Искры, и принялась его плести, сопровождая всё это зачиткой сложного речитатива. Строки всплывали в сознании всё отчётливее, чем дольше я говорила.
Вообще, мне известно всего два заклинания этой сферы магии. Да и грех жаловаться — не более чем полчаса назад я не знала и одного.
Первое просто создаёт тупого болванчика без малейшего намёка на агрессивность и жажды крови, а второе возвращает душу в тело и кое-как восстанавливает все жизненные процессы. Правда, для него требуется просто тьма условий, что превращает это действо в целый ритуал, но я, вроде бы, их все соблюла. Вокруг море душ, убитых во время битвы, и рядом стоят люди, подсознательно готовые добровольно пожертвовать частью своей праны лишь бы спасти этого несчастного.
Я аккуратно провела пальцем по брусчатке под лавкой и начертила небольшую руну кровью на груди мертвеца.
«У этого заклинания есть только один минус», — вспомнилось мне, когда я поместила созданное плетение внутрь начинающего благоухать трупа (честно говоря, принцип до жути напомнил применение исцеления, разве что принципы действия слегка различались). — «Все воскрешенные им всё же являются нежитью. Да, их жизненные процессы хоть и в анабиозе, но работают, даже детей возможно завести, но восставший практически перестанет стареть и теряет органы чувств, как и любой труп, поднятый при помощи магии. Пока он находится в разнообразных городах гниение ему нестрашно — заклинание безвременно и само подпитывается жизненной энергией, разливающейся вокруг. Но если его на долгое время занесёт в какую-нибудь глушь…» — я против воли хмыкнула, представив лицо этого люда в этом случае.
— Что-то случилось? — взволнованно спросил меня лысый усач, взволнованно наблюдающий за работой.
— Нет-нет, всё в порядке, — я отступила на несколько шагов и показала Марви, что можно отпускать подопытного.
Тёмная эльфийка отошла в сторону и буквально через десяток секунд бывший труп согнулся дугой, прерывисто вдохнул и распахнул глаза.
На моём лице загуляла довольная ухмылка. Теперь могу считаться полноправным повелителем нежити. Осталось прикупить несколько черепов, измазать лицо углём и образ станет полным.
Рыжеволосая с визгом бросилась к восставшему на грудь и снова разрыдалась, безуспешно стараясь связать какие-то слова.
Ухмылка сползла с моего лица, сменившись кислым выражением — откуда только в ней столько слёз?
— Я настоятельно рекомендую не отпускать его куда-то в маленьких компаниях или в одиночку, — небрежно сказала я, оттирая пальцы от трупной крови, — только караваны и только города. Эм… меч задел важные каналы энергии, поддерживающей жизнь, поэтому теперь он будет восстанавливать её остаточной энергией от других людей.
Марси кинула на меня многозначительный взгляд — она-то прекрасно видела, что этот люд был мертвее мёртвого. Ну а я что? Я ни что, я сказала чистую правду. Это заклятье брало под контроль все энергоканалы тела и с помощью чужой праны запирало душу в теле. Получается эдакий энергетический вампир.
Хм, кстати, очень удачное сравнение.
— Спасибо вам, — пропыхтел солдат в тарелкообразном шлеме и сел прямо на дорогу — весь его вид выражал крайнюю степень облегчения. — Мы учтём ваши наказы. Вы не представляете, как мы благодарны вам. Мы думали, что Юнг уже не выкарабкается. На секунду мне даже показалось, что он не дышит… Хорошо, что всё обошлось.
Тут бывший труп зашёлся в приступе кашля, отплёвывая шматы крови.
— Лучше бы я умер, — просипел воскресший, когда приступ закончился, и с неожиданной ненавистью посмотрел на меня, — чем меня исцелил проводник дьявольских сил.
«Ну, епт твою ж медь, опять верующий», — я подняла глаза к небу и сосчитала до пяти. — «Ну почему они все такие шибанутые? Мозг что ли об землю вышибли пока молились?»
— Замолчи, Юнг, — с ужасом вскрикнула эльфийка, заметив мою реакцию, и легонько ударила его кулачком по груди. — А если госпожа магрена убьёт тебя за такие слова? А обо мне ты вообще, что ли не думаешь?! Что после этого я дел-а-ать бу-буду-у..?
Она снова уткнулась ему в грудь и разревелась, чем вызвала смущённость у Юнга, а у меня рвотный позыв.
— Ладно, пойду я, наверно, — сказала я, стараясь удержать желчь внутри. — Не буду вам мешать праздновать его второй день рождения.
— И мы были бы рады, если бы вы поддержали молодое дарование, — влез молчавший до сих пор Мерлин, хитро прищурив глаза. — Сами понимаете, время такое, что даже кроты от голода на луны воют, а нам ещё в Пять Башен поступать, а это такие расходы…
Кот сокрушённо покачал головой, всеми силами показывая какая я транжира и так отсутствующего бюджета.
— Да-да, конечно, — солдат в тарелкообразном шлеме достал из кармана мешочек с чем-то звенящим и не считая отдал мне. — Никогда не видел говорящих животных. А вы…
— Нет, я не ведьма, — раздражённо прошипела я, проверяя содержимое мешочка, и засунув его за пояс, с вызовом посмотрела на солдафона, заправив прядь волос за ухо. — Есть какие-то претензии?
— Нет, что вы, — мужчина выглядел несколько удивлённым. — И я хотел спросить немного о другом. Я не настолько не образован, чтобы не знать разницу между ведьмой и магом.
— Ладно, допустим, я верю тебе, — сохраняя раздражённое выражение лица произнесла я, однако внутренне я была готова зацеловать этого человека — наконец-то хоть кто-то образованный! — Так что за вопрос?
— Это правда, что вы говорили на площади? — он с прищуром уставился мне в глаза, не отводя взгляда.
— Правда, — ни секунды не думая ответила я. — А что я говорила?
— Ну, как что, — немного растерялся мужчина. — То, что пора свергнуть всех божеств, разрушить Церкви, священников сжечь…
Он прервался, стушевавшись под моим ошарашенным взглядом.
— Кхм, я, конечно, там многое сказала, но такого я не припомню. Однако всегда полезно узнать о себе что-нибудь новое, — слабенько пошутила я, но в мыслях уже шла активная мозговая деятельность на тему того, кому надо распространять обо мне такие слухи.
— Я уверен, что это те святоши, — прошептал мне на ухо фамильяр. — Никогда мне не нравились эти фанатики. Слушай, а ведь хорошо звучит — сжечь священников, хм…
— Согласна, — так же тихо ответила я. — Только у Ялейла, Грисия, да Леониды есть мотив.
Солдат выжидательно смотрел на меня, пока я думала и старательно делала вид, что его не существует.